Все что-то пишу на клочках пьяных мыслей,
Размашистым почерком в пропасть лечу,
И слов череда так похожа на бисер,
Что брошен был в грязь, где сейчас я сижу.
И мне бы увидеть и вновь удивиться,
Услышать улыбки и хохот сердец,
Но чаще и чаще хочу удалиться,
Исчезнуть из взоров хочу наконец.
И что-то тревожит, немного печалит,
Немного поноет и вновь запоёт,
И пьяная мысль вновь на шею мне сядет,
И гвоздь всех сомнений мне в мысли вобьёт.
И снова я сяду курить с чашкой кофе,
Без смысла взирать на прошедшие дни,
Мечтать о мечтах, о той странной свободе,
В которой живут мои вещие сны.
Блуждающей рифмой и отблеском света,
Дрожащей рукою закончить сей стих,
Не ждать ничего, никакого ответа,
Угаснет вдали его тлеющий блик.
Мне грустно немного, такое бывает,
Но это проходит, так было всегда,
Как-будто на дно со всей силою тянет,
Невидимый зверь, что так жаждет конца…
Как многого еще не понимаю
Как многого ещё не понимаю,
Как многого не знаю о себе,
С каким же трепетом смотрю и открываю,
Все, что хранится здесь, в моей душе.
На что в сиянии способна,
Любить, творить, осознавать,
Как много жизни. Как свободна.
Как может всех собой объять.
И не моя, но правит мною,
Мой разум слаб, чтоб править ей,
Но всю любовь, всю страсть и волю,
Я отдаю душе своей.
Она лишь в силах все исправить,
Все успокоить, всех понять,
Куда желание направить,
И как свой свет не потерять.
Она мой пастырь, мой мессия,
Учитель вечных перемен,
В ней созидается вся сила,
И ей неведом смертный тлен.
Как многого о ней ещё не знаю,
Лишь вижу край и он велик,
Боюсь мне жизни этой мало,
Чтобы души увидеть лик.
И это счастье знать, что в каждом,
Во всех из нас живёт душа,
Что мы наполнены прекрасным,
Что эта жизнь, как дар, дана.