Натали смотрела на своего друга с ужасом. Она никак не могла понять, что происходит: почему великий магистр столь груб и жесток, как это Козырев его не боится, и уж совершенно не умещалось в ее очаровательной головке, что через несколько секунд знаменитый на весь мир черный маг может присесть за их столик в непосредственной близости от нее.
Таммуз подошел вплотную, но садиться не торопился. Сложив руки на груди, вновь напялив на себя маску величия и невозмутимости, с самоуверенным интересом разглядывал он нахального молодого человека и его красивую спутницу. Арсений отломил руками аппетитный кусочек запеченной утки, обмакнул его в брусничный соус и не спеша, со вкусом отправил в рот. Смачно жуя, уставился на магистра. С трудом ворочая языком в набитом пищей рту, произнес:
– Вы, милейший, вероятно возомнили себя профессором Воландом. Так вот я вам скажу, что вы таки сильно ошиблись! – Козырев намеренно избрал подобную манеру речи. В меру пренебрежительная и ироничная, она показалась ему как нельзя более подходящей.
– С кем имею честь? – с трудом выдавил из себя магистр, придав своему голосу все тот же низкий, неестественный тембр.
– Ну, коль скоро вы называете себя черным магом, мне ничего не остается, как считать себя магом белым. В противовес вам.
– Грязный щенок! Да знаешь ли ты, что я в секунду могу уничтожить тебя физически! – грозно прогрохотал магистр.
Арсений вспомнил, кого так напоминает ему Таммуз своей эпатажной внешностью. Самого известного из литературных вампиров, графа Дракулу. «Выглядит как Дракула, ведет себя как Калиостро», – он улыбнулся про себя от этой мысли, поскольку сходство действительно получалось разительным. Вслух же произнес:
– Ну вот, опять! Необоснованные, несправедливые оскорбления. Помилуйте, граф, даже если я и щенок, чем вы, вероятно, намекаете на мой юный по сравнению с вами возраст, то почему же грязный? И потом, кто бы говорил, учитывая жирные разводы супа на вашем карнавальном костюме.
– Ты исчерпал лимит моего терпения, презренный. Умри же!