– Подумаешь! Кто-то ведь этим и сейчас занимается. Так чем я хуже?
– У тебя совершенно другой уровень!
– Послушайте, профессор. Чего вы переживаете? Ведь если мы с вами правы, Господь не допустит фатального катаклизма. Его всевидящее око и всемогущая длань в случае необходимости наложат вето на мои преобразования. То, что мы с вами здесь сидим и разговариваем, не случилось бы без Его великой на то воли. Ровно как и все остальное! Под таким присмотром этому миру ничто не угрожает!
– Я вижу, тебя уже не устраивает твой старый друг и учитель. Ты считаешь, что перерос его. Решил избрать себе нового покровителя?
– Евгений Михайлович, ну зачем вы так! Я вас очень люблю и уважаю! И всегда буду чтить как своего первого и единственного наставника!
– Ну что ж, Бог свидетель, я сделал все, что в моих силах! Дальше решай сам! Но только тогда уж не прибегай ко мне с криками о помощи!
– Хорошо! – Козырев явно удивился столь жесткой позиции Малахова, и в его голосе тоже появились стальные нотки. – Как скажете, профессор, но теперь уж и я не отступлюсь!
Глава 24
Если что-то и существует вне привычного нам пространства, то это что-то отделено от нашего мира весьма надежно. Ежели кому и удается проникнуть за эти искусственно воздвигнутые границы, то вернуться и рассказать об увиденном, как правило, не получается. И даже если такие случаи чрезвычайно редко все же происходят, то очевидцам невероятных событий нечего предъявить научной общественности, кроме собственных слов. Подкрепленных, разве что, личным авторитетом и прошлыми заслугами автора.
Но давайте на секунду допустим возможность существования разумной жизни в любой форме ее проявления за пределами доступного нам чувственного восприятия. Попробуем проанализировать и обобщить скудные рассказы редких очевидцев. Тогда можно нарисовать в своем воображении примерно следующую картину, которая как в целом, так и некоторыми конкретными деталями очень походит на то, что видит человек во сне.