– Лен, многое изменилось. В двух словах не расскажешь… Так получилось, что ты сейчас чуть ли не единственный близкий мне человек. Женщина. Не просто женщина. Красивая и сексуальная женщина! Я всегда видел в тебе не только друга. Я не знаю, почему у нас не возник роман тогда. Я был молод, целиком отдавался науке. Но он вполне мог бы возникнуть! Во всяком случае, мне и тогда, и сейчас очень бы этого хотелось! А если тогда мы… нет я, конечно же, я! Вдруг я тогда допустил ошибку? Я бы не простил себе, если бы не попытался исправить. Но если ты считаешь, что слишком быстро… Может быть, мы и правда слишком торопимся…
Она не дала ему договорить, впившись губами в его губы.
Секс был бурным и страстным. Но когда все закончилось, он внезапно почувствовал почти болезненную потребность немедленно уйти, исчезнуть, испариться. Понял, что, не может более оставаться здесь ни минуты. Он испытывал сильнейшее чувство отвращения, но хуже всего, что не мог точно определить к кому: к ней или к себе.
На поверку все оказалось гораздо хуже, чем даже со всеми теми малознакомыми женщинами, с которыми по сути его практически ничего не связывало. Здесь, рядом с ним в одной постели сейчас лежал человек, женщина, которая когда-то была ему дорога, с которой он с удовольствием проводил время и с которой теперь не мог заставить себя пробыть несколько часов до утра.
Превозмогая жуткий стыд, он все же встал и оделся.
– Уже уходишь?
Как он ни старался двигаться тише, Лена все же проснулась. Но это было даже хорошо, исчезнуть, ничего ей не сказав, было бы слишком уж низко и цинично.
– Да, мне нужно идти. Извини.
– Что-то не так?
– Нет, все было супер!
Арсений стремился как можно скорее исчезнуть, но все же невероятным усилием воли заставил себя наклониться и чмокнуть девушку в щечку.
– Ты замечательная! Отдыхай, не надо меня провожать, я сам, – с трудом выдавил он из себя несколько дежурных слов.
Услышав звук захлопнувшейся двери, Лена со злостью стукнула кулаками по кровати, зарылась с головой в подушки, еще хранившие тепло его тела, и зашлась в беззвучном отчаянном рыдании.