Он съездил в Крым, к семье. За то время, что они не виделись, а прошло уже больше года, Козырев многое переосмыслил. Теперь ему уже не хотелось ошарашить, поразить их своим величием. Само понятие о величии очень резко трансформировалось в его голове. Оценки событий поменялись кардинально. Наоборот, сейчас ему хотелось, чтобы его принимали таким, каков он есть, безо всех его «магических фокусов». Именно поэтому он скрывал свой талант от людей. Именно поэтому приехал в Кореиз, постаравшись максимально выглядеть прежним, таким, каким он был когда-то давно, каким его полюбила Виктория.
Но «сознание, однажды расширившее свои границы, уже никогда не вернется в прежние». Вика не приняла его. Он не смог понять причину. То ли она почувствовала фальшь в поведении бывшего мужа, то ли слишком свежи еще были раны. А может быть, она не могла простить его более чем годового отсутствия. Но факт оставался фактом. Нет, она встретила его довольно тепло, даже с некоторой радостью в глазах. Он жил у них, они много общались с дочерью. Снежана радовалась по-детски искренне. Арсений таскался вместе с ней на всевозможные развлечения, засыпал подарками.
И все же семья оставалась тем единственным, к чему он по-прежнему боялся применить свои по сути неограниченные возможности. Боялся, потому что чувствовал: слишком уж высока важность, слишком уж значимы для него последствия. А значит, высока вероятность ошибки. Велик шанс, что ничего не выйдет. Теперь это стало бы для него крупным разочарованием. И кроме того, он твердо верил, что сумеет вернуть Вику и без помощи высших сил.
Козырев научился заставлять людей поступать в соответствии с его волей. Но это было вынужденное поведение. Из тех поступков, совершив которые, человек впоследствии сам себе удивляется. И, как следствие, сожалеет и раскаивается. Чтобы оставить его в нужном состоянии, требуется постоянное воздействие, тщательное и непрерывное поддержание «колдовских чар». Это сложно, требует массы сил и времени. Но для всего прочего вполне подходит, ибо, как правило, Арсению от человека требовалось лишь кратковременное, сиюсекундное подчинение. Он использовал людей в личных целях как ресурс, как машину, как живой механизм. Жертва исполняла его волю и Козырев тут же забывал о ней, с легким сердцем выкидывал из своей жизни, совершенно не заботясь о том что и как он будет впоследствии чувствовать. Его это не интересовало. С Викой и Снежаной он так поступить не мог. Никак не мог себе этого позволить.