Теперь его взору ничего не мешало. Злой пронизывающий январский ветер остервенело раздувал полы расстегнутой куртки, пытаясь разорвать, растерзать упрямую материю. Но Козырев больше не чувствовал холода. Его будто окутал тонкий, но прочный слой теплого воздуха, который был неподвластен ни ветру, ни любым другим внешним воздействиям.
Он поднял руки вверх, наслаждаясь свободой. Протянул вперед, развернув ладони кверху. Развел в стороны, будто вбирая в себя безграничную энергию всей Вселенной.
– Я люблю жизнь! – громко, изо всех сил, до хрипоты, до боли в горле прокричал Арсений. – Я люблю этот мир! Спасибо Тебе, Господи! Спасибо, что Ты создал его, спасибо, что Ты сделал меня таким! Я люблю тебя! Яви мне чудо, подтверди мои мысли! И я стану Тебе подобным! Ведь это и есть Твой замысел, это есть Твоя задумка! Я верю! Нет, я знаю!
В нескольких метрах от него сверкнула молния и попала в трансформаторную будку. Яркая вспышка озарила темноту наступившего вечера. Затем несколько секунд что-то полыхало и искрило внутри большого железного шкафа там же, на крыше. А потом вдруг все погасло. Будто командир корабля на капитанском мостике, Козырев наблюдал сверху, как гаснут один за другим городские кварталы.
Зимняя гроза – явление довольно редкое. В январе происходит примерно один раз за 10 лет. А уж чтобы молния была видна, да не просто видна, а била в землю прямо рядом с тобой… И все же ничего сверхестественного в небесном электрическом разряде не было. Как и во всем другом. Но как назвать того человека, для которого редчайшие стечения обстоятельств проявляются с завидной регулярностью? Да еще и в полном соответствии с его чаяниями и стремлениями?
Он постоял еще немного, наслаждаясь покоем, темнотой и завыванием ветра, который отчаянно, но безуспешно пытался превратить человека в кубик промерзшего льда. Молнии продолжали сверкать, но теперь уже где-то выше и дальше.
– Пусть сильнее грянет буря! – снова неистово завопил Арсений, смеясь в полный голос, совершенно не стесняясь своих желаний и не думая о тех людях, которые по его милости остались холодной зимней ночью без света.