Козырев понимающе покачал головой, прощально взмахнул рукой и скрылся за дверью.
* * *
Все произошедшее требовало внимательного, глубокого и детального анализа. Несмотря на потрясающие, невероятные совпадения, со строго научной точки зрения считать их прямым следствием проведенного Козыревым опыта не было ни малейших оснований. Он вообще до сих пор сомневался, что эксперимент оказал хоть какое-то значимое воздействие на него самого и на его личные способности. Ведь подобные странные стечения обстоятельств случались с ним и раньше, вспомнить хотя бы неожиданно привезенное Антоном вино во время их опытов на профессорской даче.
Ему очень не хватало сейчас Малахова. Арсений с самого раннего детства привык видеть рядом с собой этого человека. Позже, когда повзрослел, всегда обсуждал с учителем самые сложные свои проблемы. Но сейчас он боялся. Боялся признаться ему, что все-таки, невзирая на предостережение, решился осуществить рискованный эксперимент. Испытать, так сказать, ожидаемый эффект на собственной шкуре. И теперь он мог предстать перед профессором только в роли абсолютного победителя. А до этого счастливого момента пока было еще очень далеко.
Неожиданно вспомнилось одно из известных изречений все того же Эйнштейна: «Разум, однажды расширивший свои границы, – утверждал великий гений, – уже никогда не вернется в прежние». Расширил ли он, Арсений, границы своего разума и сумел ли превзойти тот уровень, что предначертан каждому человеку от рождения? Ему казалось, что да. Казалось, но утверждать это безоговорочно он пока не мог. Да, с ним что-то произошло, вот только что именно? Может быть, это и есть то самое просветление, о котором так много сказано в древних религиозных писаниях и о котором и сейчас так часто говорят адепты различных восточных философских школ?