По иронии судьбы, когда-то, в далекие студенческие годы, он начинал свой нелегкий жизненный путь вместе с Линерштейном-старшим, в комитете комсомола университета. Потом их дорожки разошлись, хотя впоследствии еще не раз пересекались. Михаил Леонтьевич всегда любил созидать. Несмотря на то что Меркурий в древнеримской мифологии являлся богом торговли, его владельца всегда привлекал именно процесс созидания, а заново развивать промышленность после перестройки и последующего развала было чрезвычайно сложно. Начав с торговых операций, Линерштейн снова и снова предпринимал попытки выстроить собственное производство. Неоднократно прогорал на этом, но локомотив успешных продаж вытягивал фирму из бездны банкротства, и он опять, невзирая на протесты родных, в очередной раз принимался за возведение новых заводов и фабрик.
Леонидов не упирался и против ветра никогда не шел, разумно полагая, что кратчайшее расстояние между точками не всегда прямая. И все же в чем-то он завидовал Михаилу Леонтьевичу. Никаких открытых конфликтов между ними ни разу не возникало, но Илларион Витальевич всегда, еще со студенческой скамьи, чувствовал, что уступает товарищу во многих личностных аспектах и сильно переживал от осознания собственной неисключительности. А потому во все годы существования «Меркурия» исподтишка, незримо поглядывал в сторону быстро растущего успешного предприятия. Невольно фантазируя, строил в голове различные гипотетические планы, один из которых как-то сам собой вдруг взял, да и реализовался в действительности.
Теперь Леонидов с высоты своего кабинета с удовольствием и интересом наблюдал за развитием событий вокруг «Меркурия». И дело здесь было даже не в деньгах. Дело было в принципе! Он должен был сделать, умыть Линерштейна! Он был обязан превзойти его!