С блаженной улыбкой на лице, в позе древнегреческого мыслителя, сидя на диване в осиротевшей квартире, Козырев с наслаждением строил планы будущей мести. Мысли роились в голове десятками, одна причудливее другой. Как же приятно мгновенье расплаты! Он упивался моментом, наслаждался предвкушением. Уже одних только этих радужных фантазий хватило бы сполна, чтобы компенсировать моральные издержки вынужденного временного отступления. Но потенциальная возможность их реального воплощения давала неимоверный дополнительный стимул.
И все же, с чего бы ему начать? Ах, как здорово было бы расквитаться с обидчиками не вставая с места, не выходя из квартиры, не предпринимая ровным счетом никаких прямых действий, которые можно было бы потом связать с грядущими событиями любой причинно-следственной связью. В такой постановке задача выглядела нетривиальной даже для опытного волшебника, а таковым он пока что себя не считал.
Для простоты и наглядности Арсений в звенящей тишине пустой комнаты решил разыграть для себя небольшой спектакль. Роли обоих действующих лиц он исполнил самостоятельно. Может быть, со стороны разговор вслух с самим собой и выглядел странновато, но поскольку прочие зрители отсутствовали, Козырев не боялся показаться кому-то из них сумасшедшим. Суть представления сводилась к беседе всемогущего джина с его благородным хозяином. Соединив ладони на груди, он смешно кланялся и раболепствовал, изображая верного слугу своего господина:
– Не угодно ли будет достопочтенному моему властелину пожелать исполнения любого, даже самого заветного своего желания? Раб твой смиренно преклоняет колени и готов покорно исполнить каждое твое требование, о, владыка душ всех ныне живущих на Земле!
Потом он моментально менял маску и в мгновение ока превращался в строгого, но справедливого хозяина:
– Угодно-угодно! Исполни-ка для меня, братец, следующее…
– С трепетом внимаю каждому твоему слову, о всемогущий!
– Не перебивай!
– Слушаюсь и повинуюсь!
– Замолчи, ты мешаешь мне сосредоточиться!
– Слушаюсь и повинуюсь!