Поначалу ровным счетом ничего не получалось. Козырев играл все раздачи подряд, ведь даже при самой ничтожной карманной паре всегда есть шанс значительно усилить руку на флопе, терне или ривере69. Но потом, когда ему уже изрядно наскучили постоянные проигрыши и он начал делать ставки скорее автоматически, нежели осознанно, вроде бы что-то наклюнулось. Во всяком случае, несколько раз за небольшой промежуток времени на стол действительно приходила именно та карта, которую он осознанно желал получить. Он воодушевлялся, внутренне собирался, снова сосредотачивался на игре, пытался мысленно заказать нужную комбинацию. Удача тут же отворачивалась. Эти циклы везения и невезения стали настолько характерными, что не заметить их не смог бы даже самый рассеянный человек. Арсений же, который с детства привык наблюдать и анализировать, очень быстро понял смысл происходящего. Вот только понять – это одно, а научиться правильно мыслить – совершенно другое. Не так-то просто освободить собственное сознание и получить контроль не над чем-нибудь, а над собственным разумом. Ведь всегда было наоборот: именно он, разум, целиком и полностью контролировал поведение человека. Возможно, за теми редкими случаями, когда ярким эмоциям удавалось-таки взять власть над ним. И случаи эти впоследствии, уже в спокойной обстановке, тем же разумом признавались глупыми, ненужными, мешающими размерному течению человеческой жизни.
Но эмоции, как и мысли, порождаются пракрити, они принадлежат миру материальному. И даже то, что Козырев в данный момент времени имел возможность рассуждать, анализировать, тоже являлось ни чем иным, как результатом причудливой игры трех выведенных из равновесия гунн. Как там говорил Муса Бурхан? Научиться выделять себя настоящего! Да как же разобраться в этом потоке всевозможных, разнообразных ощущений? А желания? Как быть с ними? Все ли они безусловно принадлежат Пуруше, или же между ними существуют принципиальные различия? Почему же все так перемешано, запутано, вплетено друг в друга? Неужели за нашим извечным стремлением к большему, за нашей неуемной жадностью, постоянной страстью к наживе, непременным желанием получить все и сразу мы сами, добровольно утратили эту божественную, волшебную способность лицезреть себя самого, Бога в себе, себя в Боге?