Оставалось ждать. Минуты тянулись бесконечно долго, каждая из них превращалась в вечность. Мучительная, тягостная необходимость вынужденного бездействия, безвольного выжидания. Процесс изменения информационной матрицы должен был произойти практически мгновенно, в момент отключения прибора, когда искусственно искривленное им пространство за счет присущей ему упругости будет восстанавливать свою первоначальную форму, возвращаясь из недалекого будущего обратно в настоящее. Локальный искривленный участок несет в себе записанную на замороженную воду программу. При обратном движении программа эта передастся акашапране, а та, в свою очередь, как только обычный процесс расширения пространства восстановится, реализует ее в реальности.
Секундная стрелка, двигаясь, по ощущениям экспериментатора, со скоростью часовой, сделала несколько полных оборотов. Кое-где на границе зоны искривления начала перемещаться мебель. Козырев заволновался. Он как-то упустил этот момент из рассмотрения. На уровне здравого смысла ему представлялось, что возникшие силы не должны повлиять на расположение массивных предметов интерьера. Но точных расчетов он не проводил. Однако все обошлось. Прежде чем громоздкие шкафы сдвинулись с места, градиент на границе искривленной зоны достиг-таки заданного значения. Истошно запищал зуммер. Арсений привел в действие механизм домкратов и разделил половинки преобразователя. Замер. Просидел неподвижно около минуты. Вокруг все оставалось по-прежнему. Внутренние ощущения тоже не изменились. Ничего. Абсолютно никакой реакции. Будто бы ничего и не было. Он встал и осмотрел образцы. Под ними начала проступать влага, но в целом они выглядели достойно. Спохватившись, поспешно убрал их обратно в морозильник. Зачем-то попрыгал. Гравитация не изменилась, впрочем, и не должна была.
– Так и что же? – громко произнес он. – Я таки не понял, что-то произошло или же эксперимент провалился?
Тишина была ему ответом. Внутреннее напряжение спало, нервозность немного отпустила, но соображал Козырев пока с трудом.