Требовалось сделать непростой выбор, остановиться на одном из пяти вариантов. Различались они не только нюансами интерпретации данных компьютерного анализа, но и некоторыми исходными предпосылками. Те цели, которых можно было достичь, воспользовавшись тем или иным кубиком, отличались друг от друга, причем довольно существенно.
Козырев смотрел на пять результатов расчета кластерных структур и размышлял не столько над проблемой выбора, сколько над самой возможностью подобного выбора. То, что он сделает через несколько часов, действительно ли это событие станет следствием его осознанного выбора или же оно уже жестко записано где-то в недрах акашапраны? Да и сами его сомнения не являются ли они лишь частью исполняемой пространством программы? Если это так, то нечего и мучиться над непростым решением. А если это не так, то значит, и вся его теория неверна, и то, что он собирается сделать, не имеет никакого практического значения, ни к чему не приведет. Козырев не хотел в это верить, а следовательно ему оставалось согласиться с первым предположением – что от него уже более ничего не зависит, – и со спокойной совестью подчиниться судьбе. Так он и поступил, все дальнейшие свои действия исполняя с тупой покорностью и фатальной обреченностью.
И все же при выборе конкретного кубика он не стал полагаться на случай, поступив вполне осознанно. Пусть даже потом окажется, что это был не выбор, а всего лишь его иллюзия, в случае неудачи эксперимента подобный подход давал дополнительную информацию для анализа. Будучи ученым до мозга костей, Козырев не упускал ни единого шанса, который мог впоследствии благоприятно повлиять на дальнейшие научные исследования.