Первые дни он буквально не мог найти себе места, никак не получалось хоть чем-то занять себя. Все вдруг стало пресным, скучным, неинтересным. Он часами сидел на диване, щелкая телевизионным пультом, не в силах найти передачу хоть мало-мальски достойную его внимания. То, что раньше, когда день его был расписан по минутам, казалось любопытным и на что никогда не хватало времени, теперь, когда времени этого стало предостаточно, уже больше не грело, не радовало и не вызывало ни малейшего интереса.
Искать утешение в алкоголе или наркотиках, хорошо притупляющих чувство пустоты и одиночества, он не собирался принципиально. Для него это было равнозначно проявлению слабости, капитуляции, поражению. А он не считал себя побежденным. Он по-прежнему свято верил в благоприятные перспективы своей дальнейшей жизни. А то, что сейчас пока сложно, ну что ж, бывает. Пройдет. Переживем. Никто не обещал, что дорога к счастью будет легкой!
Ему не хотелось ни гулять, ни встречаться с друзьями, ни тусоваться по ночным клубам. Даже родители одним своим видом почему-то напоминали ему о прошлом, которое теперь сразу показалось столь родным, столь желанным, но, к сожалению, недостижимым. Кое-как дождавшись вечера, он буквально заставлял себя добрести до кровати и, проворочавшись в постели с час или полтора, забывался чуткой, беспокойной дремотой. В одну из таких ночей и произошло событие, кардинально повлиявшее на всю его оставшуюся жизнь.
Толчком к столь ключевым изменениям послужил один необычный сон, прервавший собой утомляющую череду беспокойных ночей и в очередной раз побудивший его к активным действиям. Действия эти, в свою очередь, перевернули с ног на голову не только его личную судьбу, но и весь мир вокруг.