Вторым абонентом телефонного разговора, который прервала разозленная девушка после ухода Арсения, была Виктория. Поняв, что Козырев настроен решительно и что все попытки восстановить отношения окончательно провалились, она в отчаянии, очевидно, желая хотя бы таким образом еще раз привлечь к себе внимание, совершила этот жестокий поступок. А может быть, она просто хотела отомстить ему за то, что выбрал не ее, или ей за то, что он выбрал ее. Или же просто немного скрасить горькую пилюлю унижения и хоть чуть-чуть потешить уязвленное женское самолюбие.
Как бы там ни было, Светлане этот поступок ничего не дал, кроме разве что кратковременного морального удовлетворения, которое очень скоро сменилось сильным стыдом. Удивительно, как часто наши импульсивные поступки, совершенные в минуты неистовой злобы, заставляют потом в течение всей оставшейся жизни переживать и жалеть о том, что когда-то не удалось сдержать нахлынувшие эмоции. А вот для Арсения этот ее поступок имел весьма печальные и далеко идущие последствия.
Ничего не подозревая, он вернулся домой. Вика вела себя вполне естественно, никаких признаков неудовольствия не проявляла. Спросила только:
– Ну как сходил?
Он, вспомнив придуманную накануне легенду, буркнул в ответ что-то неопределенное, для правдоподобности добавив парочку несущественных деталей. Вика промолчала. Пришла пора укладывать дочку спать.
Снежана радостно прибежала в гостиную, громко топая по полу босыми ногами, с разбегу запрыгнула на диван и звонко чмокнула отца, пожелав ему таким образом спокойной ночи. Тут же, практически без паузы, снова спрыгнула обратно и умчалась к себе в детскую в той же шумной манере. Через минуту вернулась Вика.
– Чаю хочешь?
– Давай…
Чайная церемония с давних пор стала своеобразной традицией в семье Козыревых-младших. Практический каждый будний, да зачастую и выходной, день, завершался этой приятной процедурой.