– Свет, поверь, я очень тронут. Я, право, даже не думал. По тебе ведь не скажешь… Но зачем, зачем тебе все это нужно? Ведь я никогда не буду с тобой! Полностью твоим. «Нет хуже тоски, чем находиться рядом с любимым и понимать, что он никогда не будет твоим»67. Я признаю, я причинил тебе много страданий. Но я ведь не знал! А теперь, когда я знаю, я и подавно просто обязан немедленно уйти из твоей жизни. Наконец-то оставить тебя в покое. Зачем ты цепляешься за меня? Пожалуйста, будь милосердна, смилуйся над собой!
– Знаешь, я ведь почти решилась. Когда ты рассказал мне про Вику и про кладбище, после твоих слов о необходимости разрыва… Я поверила, что ты прав, что мы должны расстаться. Я даже написала прощальные стихи. Вот они.
Девушка протянула Арсению сложенный вчетверо листок бумаги. Он неуверенно, будто сомневаясь, развернул его и прочел неровные нервные строки:
Что любовь? Затасканное слово.
Разве я об этом говорю?
О другом! И эту фразу снова
Напоследок гордо повторю.
Это что-то тихими шагами
В жизнь вошло без стука, не спрося,
Наш роман закончился стихами,
Так же как однажды начался.
Написанных мне строчек не стереть,
Они из тех, что рвут, чтоб вспомнить заново.
Недолго полыхало это зарево,
Но все успело в нем перегореть.
Света не сводила глаз с мужчины, пристально наблюдая за его реакцией. Когда он закончил читать, она, не опуская взгляда, вкрадчиво проговорила:
– У меня самой сердце сжалось, когда я перечитала последние посвященные тебе стихи. Невозможно поверить, нельзя допустить, чтобы это все случилось на самом деле, оказалось правдой, неужели ты со мной не согласен?
Арсений отрицательно покачал головой.
Официант, проходя мимо, заметил пустые бокалы.
– Пиво повторить?
Оба с готовностью согласились. Беседа получалась слишком напряженной и сложной. Когда через пять минут пивные сосуды на столе вновь были полны хмельным напитком, Света предприняла последнюю попытку.
– Я тебе раньше не говорила, я никогда не смогу иметь детей, никогда не стану матерью.