В бесконечных интригах и противостоянии членов совета директоров родственники все больше отдалялись друг от друга, а Козырев оставался единственным, кто еще сохранял интерес к управлению организацией, а не только к попыткам ее раздела. К счастью, те преобразования, которые затеял Линерштейн-старший, наделили его достаточными полномочиями, чтобы иметь возможность все еще поддерживать компанию на плаву.
Расклад сил представлял следующую картину. Из тридцати трех с половиной процентов акций, которыми владел Михаил Леонтьевич, двадцать он передал в управление Корнейчуку, а тринадцать с половиной процентов получались временно замороженными. Козырев не имел ничего. Оставшиеся 66,5 процента пять членов совета директоров делили поровну между собой. Таким образом, даже при условии привлечения на свою сторону двоих, Семен Денисович не добирал необходимого количества голосов. Нужно было искать третьего, но в этом случае возникало два явных аутсайдера, на чью защиту яростно бросался Арсений, пытаясь хоть как-то примирить дружную некогда семью. С другой стороны, чтобы избавиться от Корнейчука, необходимо было договориться четверым из пяти, что при текущем положении дел представлялось задачей практически неразрешимой.
После эмоционального периода взаимных выпадов и оскорблений в «Меркурии» сложилась патовая ситуация. Неустойчивое равновесие. Каждый страстно жаждал победы, но при этом не имел необходимых ресурсов. Боясь попасть в число двоих лишних, все вели себя чрезвычайно осторожно, не решаясь на открытое выступление. А вдруг в последний момент незначительная деталь изменит расстановку фигур на доске? Тогда и самому можно легко оказаться за бортом. Линерштейны выжидали, заботясь больше о сохранении собственной части влияния, нежели о претензиях на чужой кусок пирога. Но в то же время за спиной держали кинжал наготове и не преминули бы им воспользоваться, подвернись удобный случай.