* * *
Козырев заразился энтузиазмом Семена Денисовича. С решимостью набросился на немалый список поручений, обложился литературой по теории ведения бизнеса. Естественно, в ходе работы возникали вопросы, получить ответы на которые можно было только у идеолога задуманных преобразований. Собрав их приличное количество, Арсений набрал номер начальника:
– Семен Денисович, добрый день! У меня тут скопился ряд вопросов, когда можно будет их обсудить?
– Запишитесь у моего помощника. И вот еще, вы, пожалуйста, постарайтесь не звонить мне напрямую, только в самых экстренных случаях. Моим графиком управляет Света, поэтому действуйте через нее.
Подобная постановка вопроса явилась полной неожиданностью. Обычно в «Меркурии» любой сотрудник мог встретиться со своим непосредственным руководителем без всяких проблем. Но Арсений пока воспринял нововведение нормально, без резкого отторжения. Действительно, Корнейчук работал очень много, лично погружался в детали и зачастую засиживался на работе допоздна. Неудивительно, что при такой высочайшей загрузке требуется четкая система управления временем. Он набрал внутренний номер Светланы:
– Рада слышать знакомый голос! – ответила девушка вместо приветствия. – Неужели ты решился позвонить мне?
– Да я по работе, – поспешил оправдаться Арсений. – Только что выяснилось, оказывается я могу попасть на прием к своему боссу только с твоей помощью. Можешь записать меня куда-нибудь как можно быстрее?
– Секундочку, – девушка моментально переключилась на деловой стиль общения, – я могу предложить вам, Арсений Павлович, время с 17 до 17–30, послезавтра.
– Послезавтра?! – Козырев опешил. – Да ты не поняла! Мне нужно обсудить с ним нюансы им же данных поручений! Как, скажи на милость, я смогу их выполнить, если мне придется ждать встречи с ним целых два дня?
– К, сожалению, все остальное время уже расписано.
– Свет, кончай! Оставь этот казенный тон. Я серьезно!
– Арсений, ну я действительно ничего не могу для тебя сделать! Или ты думаешь, я нарочно?
– Нет… – Козырев растерялся. – Но, может быть, хотя бы вечером, ночью там, я не знаю. Мне все равно когда. И совсем ненадолго.