– Я, право, не знаю, что вы от меня хотите. Вы председатель совета директоров, формально я вам подчиняюсь, к тому же вас выбрал Линерштейн, а я привык доверять его решениям. Так что я и так с вами.
– Ну вот и замечательно. Просто знаете, как бывает… Я все же человек со стороны, а здесь тугое засилье непробиваемой семейственности. Я вам скажу по секрету, вы ведь не входите в состав семьи, не так ли?
– Нет, но я друг Алексея…
– Это неважно. Мы тут все товарищи так или иначе. Так вот, помимо должности я владею солидным опционом, и это еще не все. В случае, если Михаил Леонтьевич по каким-то причинам не сможет управлять своим весьма внушительным пакетом акций, я имею от него доверенность на любые необходимые действия. Ну кроме продажи, конечно же. И только в случае его смерти акции наследуются членами семьи в соответствии с завещанием. Но я уверен, что до этого не дойдет.
– Что ж, похоже, Линерштейн вполне вам доверяет, вы получили практически неограниченную свободу действий.
– Ну так что, Арсений, я могу на вас положиться?
– Вполне… – у Козырева внезапно запершило в горле, и он закашлялся. – Вполне можете на меня положиться в любых делах, направленных на процветание «Меркурия».
Корнейчук, который было уже расплылся в довольной улыбке, вдруг почему-то скривился и хитро сощурился, подозрительно глядя на Арсения. Тот выдержал этот взгляд с достоинством и независимостью. «А паренек не так прост, как кажется, – подумал Семен Денисович, провожая директора по развитию и инновационным проектам. – Надо с ним поосторожнее. И присмотреться получше».
Оказавшись в просторной приемной, Козырев направился было к выходу, но тут услышал окликнувший его приятный женский голос:
– Арсений Павлович, здравствуйте! Вы что же, меня не узнаете?
Он остановился. Обернулся в сторону прозвучавшего приветствия. Сразу же узнал ее. Перед ним в строгом светло-бежевом деловом костюме стояла в полный рост и радостно улыбалась Светлана Симонова, самая запоминающаяся девушка из всех его бывших студенток.
* * *
– Светлана? Здравствуй! Ты как здесь?