– Пойми, Арсений, не то, чтобы я призывал тебя к изменам. Но за все время существования моногамии мужчины не смогли придумать ничего лучшего. Главное – никогда и не при каких обстоятельствах не причинять боль своей женщине. Если у тебя есть потребность – дай ей выход. Иначе беда. Ты все равно не сможешь долго бороться. В конечном итоге сделаешь только хуже. Всем. И себе, и ей, и детям.
Козырев надолго задумался, будто примеряя на себя новую роль.
– Н-нет… Пожалуй, я не смогу. Не смогу предложить Саше довольствоваться положением любовницы. Она достойна большего! А большего я ей дать не могу. Вы знаете, в самые тяжелые моменты я допускал мысль, что, возможно, смог бы предать Вику. Может быть, даже смог бы предать Снежану. Но я знаю совершенно точно: я никогда не смогу предать Платона. Хотя бы даже потому, что его нет рядом с нами и он теперь не в силах повлиять на ситуацию. Но ведь от того, что он умер, он не перестал быть моим сыном, правда ведь? Как же я могу от него отречься, бросить его мать? Отказаться от надежды его вернуть.
– У тебя принципы благородства средневековых рыцарей. И потом, я тебе вовсе не советовал уходить из семьи. Господь с тобой! Совсем наоборот. Боишься романа с Сашей? Боишься слишком увлечься? Правильно делаешь! Забудь про Сашу. Заведи небольшой, ни к чему не обязывающий романчик с кем-нибудь попроще. С той, к которой ты смог бы относиться легко. Без опасных последствий. Месяца на два, на три. Это поможет тебе отвлечься, забыть про свое неприятное наваждение. Поверь, тебе этого приключения надолго хватит. Сам удивишься, насколько обновится твое восприятие собственной жены. Как по-новому засверкают ваши с ней отношения.
– Вы так считаете? – Козырев все еще сомневался.