– Давай соглашайся! Позовем Леху. Мы с ним тоже сто лет не общались. Чтобы вот так, запросто, как раньше, в универе. Поверь, с нами будет весело! Знаешь, чего мы только не вытворяли с ним в студенческие годы! Да и тебе полезны неформальные связи с начальством.
– Ну ладно, – ответила наконец Александра. – Почему бы и нет. Только нога пусть пройдет немного. Позвони в конце недели.
Она протянула ему визитку. Козырев с облегчением выдохнул. «Боже мой, что я тут нес! Да что ж это со мной такое! – им вновь овладела непонятная смесь неуверенности и стыда. – Только бы не покраснеть!»
Через полчаса они остановились возле ее подъезда. Арсений открыл дверь, собираясь выйти, но Саша его остановила:
– Не надо, не провожай меня.
– Как же… А твоя нога?
– Я дойду. Потихоньку.
Он смотрел на нее разочарованно.
– Нет, правда. Не надо. Все нормально.
Она медленно и осторожно вышла, взяла свою сумку с заднего сиденья и, сильно прихрамывая, скрылась за дверью.
Оставшись один, Арсений еще долго не мог сдвинуться с места. Находился в странной прострации. Потом, спохватившись, подумал, что она, пожалуй, могла уже подняться и теперь смотрит в окно на непонятно почему не уезжающую машину.
– Да ладно, все ведь сложилось удачно! – громко сказал он и с визгом вырулил на улицу из тесного московского дворика.
И все же он испытывал слишком уж непривычные ощущения. За один день мир, в котором он всегда так прекрасно ориентировался, перестал быть ясным и понятным. Даже в дни тяжелых испытаний он всегда имел перед собой четкую цель, к которой следовало стремиться. Сейчас Козырев еще не видел всей глубины потенциальных проблем. Он попросту не думал об этом. Пока новое чувство ему нравилось. Он хоть и с удивлением, но в то же время с немалым интересом, будто бы со стороны, наблюдал за своими эмоциями и за развитием ситуации. Выжидал, гадая, что же из всего этого получится. А следовало бы насторожиться.