– Спи, моя маленькая волшебная фея! Пусть тебе приснится добрый Бог Перун, который снова вернулся к нам, чтобы спасти из власти злых Темных сил!
* * *
И сон действительно приснился. Притом весьма необычный. Только не Снежане, а самому Арсению. Уставший за день, он с большим трудом заставил себя принять душ и, смыв заботы и проблемы минувшего дня, из последних сил доковылял до кровати. Всю ночь ему что-то снилось. Как всегда, что-то яркое, интересное, но несущественное. И только под самое утро ему привиделось то, от чего еще несколько дней он находился под впечатлением, настолько необычным и запоминающимся оказался сон.
Ему приснился Платон. Первое время после его смерти такое случалось нередко, но тогда мозг еще не мог с уверенностью отличить реальность от иллюзии. Поначалу в такие моменты возникало ощущение эйфории, огромное облегчение, что все события трагической гибели на самом деле оказались неправдой. Ведь вот он, здесь, живой и здоровый, можно запросто протянуть руку и потрогать мягкое, теплое тело. Тем тяжелее было наутро вновь возвращаться в суровую реальность жизни.
Теперь же Арсений твердо усвоил: его сын мертв, и любые, даже весьма правдоподобные, образы, являются лишь плодом воображения утомленного сознания. Благодаря наработанной годами практике, едва только заметив Платона, мозг сразу же получил сигнал «Внимание, сон!», и сновидение моментально превратилось в осознанное.
До этого Козыреву еще ни разу не представлялась возможность пообщаться с погибшим сыном. Он стоял и смотрел на него, почему-то вдруг растерявшись и позабыв все вопросы, на которые так страстно желал получить ответы. Платон смотрел на него с легкой, ничего не выражающей улыбкой на губах. Будто бы ждал чего-то.
Арсений сделал несколько шагов навстречу. Малыш – а выглядел он точно так же, как в свой последний день – равнодушно провожал его взглядом. Остановившись рядом, отец взял его за руку.
– Как ты тут, сынок?
На секунду Арсению показалось, что по лицу ребенка пробежала едва заметная тень легкого недоумения.
– Нормально.
– Расскажи мне, что произошло?
Платон смотрел на него непонимающими глазами и молчал.