Они расстались с сожалением, как всегда бывало после их любопытных, взаимно интересных дискуссий. Кроме пользы оба получили немалое удовольствие от беседы. Теперь, по дорогое домой, Малахов прокручивал в голове новые сведения, полученные от своего талантливого ученика, а Козырев думал, как преодолеть новые сложности и проблемы, обозначенные перед ним мудрым и прозорливым учителем.
* * *
Арсений вернулся с работы и сразу же, с порога, услышал громкий детский плач. Он зашел в комнату. Вика сидела на кушетке и безуспешно пыталась убаюкать Снежану. Крайняя степень усталости легко угадывалась по их лицам. Молодой человек подошел к девочкам, поцеловал сначала дочку, затем жену.
– Привет! – Вика явно обрадовалась появлению мужа.
– Давно плачет?
– Да, больше часа уже. Колики. Измучилась, бедняжка.
– Сейчас я тебя сменю, только помою руки и переоденусь.
– Ты голодный?
Он утвердительно кивнул.
– У меня все готово, осталось только накрыть на стол.
Они поужинали, поочередно передавая друг другу плачущую дочурку. Приступы становились все реже и слабее, но иногда возникшую было тишину все еще нарушали громкие крики ребенка. Арсений притащил в спальню большую диванную подушку, удобно расположился полулежа, взял Снежану на руки и положил к себе на живот, чтобы тепло его тела согревало маленький животик ребенка. Ее головка лежала на его локте, свободная рука надежно удерживала спинку малышки.
Вика, завершив последние хлопоты на кухне, тоже забралась на большую двуспальную кровать и устало примостилась на плече мужа. Свет от тусклого светло-зеленого ночника создавал в спальне таинственный полумрак. В промежутках между приступами детских колик в комнате становилось очень тихо, и измученные суетливым днем родители с удовольствием наслаждались благоговейной тишиной. Они негромко переговаривались, обсуждая последние события, и неторопливая, спокойная речь мамы с папой действовала на девочку успокаивающе.
– Расскажи нам еще что-нибудь, – попросила Вика, – видишь, как ей нравится звук твоего голоса.
– Что же мне вам рассказать?