Арсений принялся за дело засучив рукава. Как ни странно, это новое неожиданное применение его сил и способностей вдохновило его гораздо сильнее, чем того следовало ожидать. Получив полный карт-бланш и используя неограниченный кредит доверия от руководства, Козырев развернулся со всей присущей ему фундаментальностью. А поддержка действительно была на всех уровнях. В том числе и от Михаила Леонтьевича, Линерштейна-старшего, который знал его лично еще с университета и которому уже изрядно надоел царивший информационный бардак.
Прежде всего он уволил некоторое число откровенных бездельников и на их место нанял молодых толковых ребят с живым, незашоренным взглядом. Их он заставил перенять все знания о текущем состоянии инфраструктуры, тщательнейшим образом документируя всю получаемую информацию. Затем определил слабые места, совместным мозговым штурмом выработал варианты их устранения и приступил к их планомерной реализации. Внутри своего управления создал проектный офис, инициировал несколько крупных инновационных проектов, по завершении которых ситуация с доступностью и функциональностью информационных систем предприятия должна была наконец-то нормализоваться. Нескольких аналитиков из числа своих сотрудников он отправил на три месяца работать в различные подразделения компании стажерами, чтобы они изнутри прочувствовали на собственной шкуре все проблемы и пожелания пользователей. Провел непростые тендеры, выбрал поставщиков услуг, организовал их взаимодействие с собственной службой и с бизнесом.
На все это ушло без малого полгода. В самый разгар активных действий незаметно подкралось время отъезда. Но Судьба и здесь внесла свои коррективы. Алексей приготовил для своего друга последний, как он считал, убийственный аргумент, против которого не сможет устоять никто, даже такой совершенно задвинутый на науке фанатик, как Козырев. Под предлогом прощального ужина он пригласил Арсения к себе домой – «так, тихо посидеть по-приятельски в спокойной, уютной обстановке». Но там совершенно неожиданно оказался Линерштейн-старший, и намечавшееся было прощание само собой, как бы случайно, переросло в очередное производственное совещание.