– Хорошо, – согласился Малахов, – давай тогда подробнее рассмотрим две этих философии – школу йоги и буддизм – и попытаемся соотнести их с нашими достижениями. «Йога есть обуздание волнений, присущих уму». Так написано еще во втором веке до нашей эры в главной книге учения, называемой «Йога-сутра». Есть и другие переводы. Например: «Йога заключается в недозволении уму принимать различные формы». Согласись, похоже на твое любимое «мыслить определенным образом». Как бы там ни было, смысл очевиден. Практики, направленные на дисциплину сознания. Каким образом это достигается и ради чего осуществляется? Вот вопрос, ответ на который позволит нам многое понять.
Цель йоги – очистить сознание настолько, чтобы ничего не хотеть. Заметь, желать, но не хотеть, если ты способен уловить тончайшую разницу между этими двумя понятиями.
– Не совсем, если честно!
– Как бы тебе это пояснить… С точки зрения восточных техник ты должен занять позицию стороннего наблюдателя, некоего властителя судеб, которому самому, по большому счету, безразличен результат исполнения собственных распоряжений. Твое внутреннее состояние получается при этом примерно следующего характера: «Я повелеваю исполнить то-то и то-то, но внутренне остаюсь при этом совершенно равнодушным к плодам моих желаний. Исполнится – хорошо, ну а нет – так и еще лучше!»
Тогда сознание, мысли, вожделения не будут создавать ничего лишнего, никаких ненужных помех для реализации твоей изначальной линии судьбы в акашапране. В противном случае многообразие наших изменчивых желаний и потребностей приводит к сумбуру, неразберихе, постоянному перепрограммированию матрицы, и разобраться в этом хаосе становится практически невозможно.
– Что-то я такое припоминаю! – вдруг встрепенулся Арсений. – Бурхан говорил: научись разделять истинное и ложное эго… Как-то так… Типа того, что есть изначальное творящее начало, душа, и есть ее суррогатный двойник, порождение мира материального… Но тогда я не мог спроецировать данные мысли на нашу сегодняшнюю теорию.