Уже в приемной, немного придя в себя, зло сжав зубы, он процедил себе под нос, так, чтобы не услышал секретарь:
– Ну ладно, Георгий Александрович, вот, значит, как вы заговорили. Смотрите, как бы самому не вылететь из своего кресла. Мы еще посмотрим, кто кого…
Жидков, несмотря на то что основные надежды он возлагал именно на этот, завершившийся столь неудачно для него разговор, все же подготовил для себя запасной вариант, интуитивно чувствуя, что тут не все так просто и что Ибрагимов может не поддержать его принципиальную позицию. Теперь путей к отступлению не было. Он понял, что надежды на военную карьеру рухнули и в лучшем случае придется прозябать остаток своих дней на службе в каком-нибудь захолустном городке, курируя незначительные и малоперспективные научные проекты или, того хуже, присматривая за неблагонадежными учеными. Георгий Александрович, невзирая на весь свой опыт, допустил серьезную ошибку, недооценив амбиции этого человека, всю степень его морального падения, хотя для этого у него были все возможности. Жидков предстал на этот раз во всем своем «блеске». Зажав его в угол, не оставив ему надежды на благоприятный для себя исход, Ибрагимов тем самым вынудил врага действовать решительно, применять крайние меры. Ему следовало бы поступить хитрее, обнадежить незадачливого заговорщика, убедить его в радужных перспективах и тем самым нейтрализовать возможную негативную активность. А пока тот будет безмятежно почивать на лаврах, спокойно услать его подальше от места событий, лишить возможности плести интриги и ограничить доступ к влиятельным людям. Но, видно, не смог умудренный жизнью полковник полностью совладать со своими эмоциями, и чувства, хоть и немного, незначительно, но оказали влияние на холодную продуманность поступков. Этого оказалось достаточно, чтобы негативные последствия этой ошибки не заставили себя долго ждать. В серьезных вопросах мелочей не бывает.