И он начал действовать. Взяв огромную кувалду, будто умалишенный, целый час без малейшего перерыва на отдых он целеустремленно долбил кирпичную стену, разделившую соседские лоджии. Изначально там был пожарный проход, надежно заделанный по обоюдному решению Арсения и Андрея. Это тоже была его ошибка, которую он теперь, хоть и с катастрофическим опозданием, но все же ликвидировал с неистовым напором. Каждый удар кувалды отражался в сердце эхом ненависти к самому себе, выбивая не только кирпичную пыль из стены, но и необоснованную самоуверенность, завышенное самомнение из его личности. Он колотил не по кирпичам. Нет. Он бил по себе, по недостаткам собственного характера, по предвзятости, по нетерпимости, по непримиримости, по гордыне, по бескомпромиссности.
И думал. Он не мог не думать, он думал всегда. Только теперь он думал не о физических экспериментах, не о незаконченных теориях. Теперь он думал об этом мире, о взаимоотношениях людей, о своем месте в обществе и том, как он мог бы повлиять на него. Думал о том, что, имея от рождения, от Бога значительные способности, он должен проявлять большую гибкость в общении с людьми, и что это пошло бы всем только на пользу. Ему еще только предстояло научиться применять свой недюжинный ум к человеческим отношениям, но коренной перелом в характере произошел именно тогда, когда он с упоением и полным самоотречением долбил тяжеленной кувалдой по кирпичной стене, помешавшей спасению его сына.
* * *
Роман Валерьевич явился в приемную Ибрагимова по собственной инициативе, без приглашения и даже без предварительной договоренности. Записался у секретаря, несмотря на то что имел все возможности звонить своему непосредственному начальнику напрямую. Но в этом случае пришлось бы заранее обозначить тему предстоящего разговора, а этого Жидков делать пока не хотел. В общении с секретарем удалось отделаться формальными формулировками. Такой нестандартный подход вызвал у Георгия Александровича неподдельный интерес, а инициатор разговора, сам того не желая, подспудно достиг еще одной цели: полковник сумел-таки выкроить для него несколько минут в своем напряженном графике уже на следующий день.