Ксюша сидела на диване напротив галантного кавалера и тоже очень хотела произвести на него благоприятное впечатление. То, как она это делала, не оставляло сомнений в прирожденной женственности и даже создавало впечатление, что юная леди успела закончить школу обольщения: изредка, как бы невзначай бросала заинтересованные взгляды в сторону Платона или вдруг, наоборот, смотрела долгим, томным взглядом с поволокой. Поворот головы, наклон, изгиб спины, плавность и изящность продуманных, отточенных движений, которыми она поправляла волосы, убирая непослушные локоны – все это никак не сочеталось с невинным возрастом маленькой девочки. Оставалось допустить, что все эти выверенные приемы присущи всем женщинам от рождения, заложены в генетическом коде.
Спустя некоторое время Вика, приоткрыв дверь, осторожно заглянула в образовавшуюся щелочку и тут же молча махнула рукой остальным взрослым, призывая насладиться редким моментом.
Платон стоял на ковре на одной коленке и что-то увлеченно разглядывал в куске торта. Ксюша сидела на диване, положив руку ему на плечо и сосредоточенно глядя в ту же точку, что-то еле слышно шептала на ухо. Поскольку мальчик располагался спиной к входной двери и лица его не было видно, складывалась полная иллюзия, будто кавалер только что объяснился в любви даме своего сердца и теперь со страхом и надеждой выслушивал ее страстный и вдохновенный ответ.
В какой-то момент юный Ромео резко повернул голову в сторону девочки и их губы оказались в непосредственной близости… дети всего-навсего обсуждали названия орехов, входящих в состав торта.
Дверь скрипнула, малыши обернулись на неожиданный звук и, хотя в их действиях не было ничего предосудительного, почему-то оба смутились. Извиняясь за нечаянно нарушенную гармонию, взрослые поспешили удалиться.