Наконец, добрались и до ресторана. Взяли хрустящие куриные котлетки, картошку фри, сырный соус и стакан кока-колы. Платон чинно восседал за высоким столом, поочередно макал то котлетки, то картошку в ярко-желтый соус, а потом запивал все это колючим напитком, осторожно держа его двумя руками. Перед тем как поднять стакан, он с деловым видом размешивал трубочкой лед, наслаждаясь звоном прозрачных кубиков. Затем вынимал трубочку, клал на салфетку и пил кока-колу через край. Потом ставил стакан обратно, вставлял трубочку на место и вновь возвращался к еде. И снова по кругу: котлетки, картошка, соус, напиток.
Дедушка сидел рядом, смотрел на внука и был совершенно доволен своей судьбой. Его так умиляла эта детская непосредственность, так нравилось делать ребенка счастливым! Весь мир сейчас существовал только для них одних, и это было прекрасно, удивительно, чудесно!
На обратном пути Платон как зачарованный смотрел в окно и молчал. В голове пчелиным роем мелькали картинки последних впечатлений. Он вспоминал недавние события, снова и снова мысленно возвращаясь к волшебным моментам. Постепенно усталость его сморила, он клюнул носом в окно, от неожиданного удара на мгновенье проснулся, затем свернулся калачиком на сиденье автомобиля и сладко уснул. Доехав до дома, дедушка не стал его будить, аккуратно вынул из машины и на руках отнес домой. Положил в кровать, укрыл легким пледом. Сел рядом в кресло. Несколько минут не отрываясь смотрел на спящего внука, и вся его долгая жизнь, квинтэссенцией которой являлся этот замечательный малыш, вереницей красочных образов проносилась перед глазами. Усталость сморила и его. Голова упала на грудь, и пожилой человек тоже провалился в недолгий, чуткий сон.
Так они и спали вдвоем в одной комнате, двое мужчин одной семьи, представители самого старшего и самого младшего из живущих поколений. Уходящее и приходящее, прошлое и будущее семьи Козыревых.