– Козырев не дождался ответа на свой вопрос, тут же воскликнув:
– Пирамида?!
– Да, – с готовностью подтвердил Бурхан. Он был доволен догадливостью молодого человека.
– Но, учитель! Почему же вы сразу не воспользовались именно этим переводом, а применили очевидно вторичный вариант?
– Да просто я подумал, при чем тут пирамида? Тем более санскрит следует переводить всей фразой целиком, в этом главная особенность языка. Не случайно же она записывается под единой чертой. Значения слов сильно зависят от контекста. А в данном случае из прошлого в будущее… Впрочем, ты знаешь, я тут подумал… Если уж быть совсем точным, то там написано «с зада на перёд». Больше всего подходит именно моя интерпретация, как я и перевел. Но есть и другой вариант. Видишь ли, в ритуальном смысле у индусов, обращающихся для молитвы на восток, слова «восток» и «перед», «запад» и «зад» синонимичные. Так что фразу эту можно перевести «с запада на восток». Тогда, пожалуй, ты прав. Пирамида в таком контексте становится уместной.
Козырев положил трубку вполне удовлетворенный. Он уже знал разгадку, но решил еще раз все продумать. «Итак, – начал он, – суперпространство заполнено информационной матрицей. Воздействовать на эту сущность, находящуюся вне нашего привычного пространства, пока не удавалось никаким образом, кроме человеческого сознания. Физическое совпадение в процессе движения точки пространства с конкретной зоной суперпространства заставляет воплощаться в материи те предметы и явления, которые запрограммированы внутри виртуальной модели. А что если ускорить как-то движение одной локальной зоны пространства с наблюдателем внутри, достигнуть некой точки суперпространства, изменить там информационную матрицу грубым физическим воздействием и сразу же вернуться обратно? А потом спокойно наблюдать происходящие вокруг тебя явления, в том числе и собственные поступки, в строгом соответствии с внесенными тобой же изменениями. На время ускоренного или замедленного движения исследователь как бы выпадал из общей информационной модели и формировал вокруг себя собственное поле исключительно силой личных мыслей, независимых ни от кого, продолжая оставаться при этом все в том же едином пространстве. Это был не сон и не явь. Это было нечто среднее».