Платон рос удивительным ребенком. И это не было субъективным ощущением родителей, которые склонны идеализировать свое чадо. Золотистые вьющиеся волосики, которые Вика нарочно не подстригала, отращивая длинные локоны. Невинное, искреннее личико и добродушный, миролюбивый характер. Казалось, будто ангелочек-купидон на время отложил лук со стрелами, отстегнул белоснежные крылья и ненадолго пришел прогуляться в наш суетный мир в своем естественном обличье.
Он очень редко расстраивал родителей непослушанием, шалостями или проказами. Даже рубеж в три года, первый критический возраст, прошел практически незамеченным. Мамы других малышей неизменно ставили его в пример своим детям. Придя с ним в магазин или в любое другое место, Вика спокойно усаживала его на один из диванчиков или свободный стульчик, и он терпеливо дожидался, пока она закончит свои дела. Одним своим появлением ему удавалось на удивление легко и непринужденно гасить любые конфликты, зарождавшиеся в семье, не давая им перерасти во что-то более серьезное.
Всегда спрашивал разрешения, чтобы что-то сделать или взять. А если ему отказывали, тихо говорил: «Лана», дескать: «Ну ладно, что поделать, нельзя так нельзя», разворачивался и спокойно отходил. Правда, родители, да и бабушка с дедушкой старались не запрещать то, что можно было не запрещать. А если все же вынуждены были вводить запрет, то терпеливо и подробно объясняли малышу, почему именно нельзя. Благодаря этому Платон всегда твердо знал: если родители что-то не позволяют делать, то значит, это действительно имеет под собой веские основания.
Конечно, как и любой ребенок, он тоже иногда капризничал или скандалил, но никогда не злился долго и всегда потом искренне просил прощения. Если же взрослым случалось незаслуженно его обидеть, достаточно было извиниться, поднять на руки, покрутить в воздухе или пощекотать. Очень скоро он начинал смеяться и напрочь забывал о нанесенной обиде. Таить в себе гнев и раздражение этот чудесный малыш не мог просто физически. Что же касается дедушки, то он вовсе не делал Платону никаких замечаний. Он считал его совершенным, идеальным ребенком. И даже подарил ему футболку с жизнеутверждающей надписью: «Если папа говорит «НЕТ», спроси у деда!».