Звонила Людмила Александровна Малахова, предлагала помощь, если Вике надо будет по своим делам куда-то съездить. Я ей сообщил ваш электронный адрес. Просила передать, что на кафедре все в порядке. Будем иметь в виду ее предложение, но мне даже немного льстит, что мы пока справляемся сами. Хотя Вику надо бы отпустить к гинекологу, а то она еще ни разу не была там после родов. Я ей сказал, что ты не бойся, если будет совсем туго, всегда можно вызвать твою маму на месяц-другой. Когда есть какие-то тылы, некоторая возможность для отступления, всегда морально легче. Ощущаешь, что такое положение является результатом исключительно твоего выбора и в твоих силах все изменить. Хотя я уже говорил, ей трудно скорее морально, нежели физически. Когда она в выходной день уходит на рынок и я остаюсь с Платоном один на пару часов, совсем другие ощущения, чем когда мы вместе. Даже для меня, хотя я привык принимать в нашей семье все решения. Слава богу, благодаря мобильным телефонам я всегда на связи, даже в обед или в дороге. Иногда бывает достаточно просто позвонить, чтобы с кем-то поговорить, услышать родной голос. Почувствовать себя не единственным воином в этой круглосуточной многомесячной битве.
В пятницу Вика отпустила меня попить пива после работы с друзьями. Ну как сказать «отпустила», понятно, что она не может меня отпустить или не отпустить, тут исключительно мое решение. Просто я не могу оставить ее одну, а сам пойти развлекаться. Поэтому правильнее будет сказать, что она меня буквально заставила. «Иди, – говорит, – тебе надо отвлечься от пеленок и бутылок». Хотя я сопротивлялся изо всех сил. Мне самому спокойнее, когда я дома. Но она сказала, что не хочет в конце концов допустить момента, когда мне это все это надоест, и что мне с моим характером обязательно нужна смена впечатлений, иначе все, что накопилось, на нее же и выльется в итоге. Пришлось уступить. Но я не жалею. Посидели хорошо, у Антошки Малахова, довольно крупной дружной мужской компанией.