– Пожалуй-пожалуй! – Малахов встал с неудобного кресла и прошелся по комнате, разминая замлевшие члены. Его любопытство естествоиспытателя было наконец-то удовлетворено, и он готов был с удовольствием посмаковать интересную идею, разобрав ее до мельчайших деталей. – Ну хорошо, расскажи мне теперь, как ты все это вытаскивал из своего сна?
– А, ну с большим трудом, по крупицам, образ за образом. Мне повезло, что удалось на какое-то мгновенье увидеть всю картину целиком, иначе я бы ни за что по слову «фрактал» не догадался бы, что речь идет о кластерах. И что вода может представлять из себя прекрасный материал, способный отображать на макроуровне состояние тех сущностей, которые недоступны даже для современных средств исследований микромира. Я ведь, если честно, и с результатами работ Масару был до сегодняшнего дня не очень-то знаком.
– И как же выглядела эта полная картинка, которую тебе удалось вспомнить?
– А это нельзя описать словами, потому что для нее нет подходящих образов в нашем мире. Честно говоря, я думаю, что мне удалось наяву ее «увидеть» в своей голове, только потому, что я сам сейчас не вполне адекватен из-за этой чертовой травмы. Хотя как тут не вспомнить пословицу: «Не было бы счастья, да не счастье помогло». В общем, там была вода в каком-то непонятном объеме, будто заполняющая собой все пространство сразу, там были кластеры, там были кристаллы, но не как конкретные объекты, а скорее как понятия. И все это будто бы срослось вместе в едином футуристическом образе. А я внутри всего этого, и одновременно это все внутри меня. И суть вещей настолько мне прозрачна и очевидна, что остается удивляться лишь одному: как это я до сих пор не сумел разглядеть столь конкретную вещь. И одно слово, которое с каждым ударом сердца беспрестанным эхом снова и снова возникало у меня в голове: «фрактал, фрактал, фрактал». Как квинтэссенция всего происходящего.