С Малаховым Арсений встретился на Казанском вокзале. Был ясный субботний день, один из последних еще относительно теплых дней поздней осени. Коллеги собрались на профессорскую дачу, чтобы вдали от посторонних глаз, в спокойной уединенной обстановке поэкспериментировать со своими далеко неоднозначными идеями. Евгений Михайлович был настроен более скептически, чем его юный друг, но плох тот учитель, который не позволит ученику самостоятельно убедиться в собственных заблуждениях.
Несмотря на хорошую, солнечную погоду, электричка оказалась почти пустой. Москвичи завершили дачный сезон, полностью погрузив себя в хлопотный, суетный ритм большого города. Наступившая осень изменила их привычки, а вместе с ними и обычное времяпрепровождение выходных дней. Загородные прогулки и свежий воздух сменились походами по магазинам, детскими мероприятиями, театрами и выставками, ресторанами и ночными клубами. Московские дороги, в летние выходные неправдоподобно пустынные, теперь забивались пробками даже в ранние утренние часы.
– Знаешь, о чем я тут думал, Арсений? – устроившись в вагоне пригородного поезда, почти сразу начал привычный разговор Малахов. – Я пытался представить себе, что же такое элементарные частицы в рамках нашей новой теории. Что если они принадлежат не нашему трехмерному пространству, а другому, четырехмерному, миру? Что если наше пространство, надвигаясь в своем расширении на все новые и новые участки информационной матрицы, вызывает из нее частицы к реальной жизни и использует их для реализации материи? Ведь мы не можем пометить электрон, чтобы чуть позже с уверенностью утверждать, что это по-прежнему та же самая частица? Вдруг струны не увлекаются пространством вовсе, а оно лишь заставляет их вибрировать в нужной моде в течение кратчайшего промежутка времени их пространственного совмещения, воспроизводя тем самым заданную программу в материи? И мы каждый раз наблюдаем по факту уже другие частицы, рожденные другими струнами. Преемственность состояний макрообъектов лишь иллюзия, которая проявляется потому, что близкие сечения информационной матрицы поддерживают гладкость видимых переходов.