Светлана Симонова тоже не сдала экзамен. Стояла июньская жара. Девушка пришла на экзамен в короткой юбке и не менее откровенной блузке. Колготки отсутствовали вовсе. Во время ответа, сев рядом с преподавателем, она тесно прижалась под столом своими обнаженными ногами к его ногам, медленно двигая ими, как бы поглаживая. В какой-то момент Арсений почувствовал, что более не может заставить себя сконцентрироваться на ответе. К счастью, помутнение рассудка длилось недолго. Овладев эмоциями, он строго и беспристрастно изложил студентке все свои претензии. Никто из присутствующих на экзамене даже заподозрить не смог бы, какая игра страстей разворачивалась в этот момент в аудитории. Молча выслушав критику своего ответа, девушка собрала вещи и также безмолвно удалилась. Арсений не видел ее до самой пересдачи. Ему было интересно, что же творится у нее на душе, он ждал от нее каких-то шагов, а однажды даже признался себе, что в глубине души надеется, что она опять встретит его где-нибудь в нейтральном месте и попросит о чем-нибудь, заслуживающем общественного порицания, но девушка никоим образом себя не проявляла. И опять он не мог для себя четко ответить на простой вопрос: «Что же это было, проявление чувств или всего лишь попытка получить преференции при сдаче экзамена».
На первую пересдачу явилась лишь половина из оставшихся должников. Остальные, очевидно, решили подготовиться более основательно либо не потеряли надежду «проскочить» другими способами.
В этот раз Козырев запустил в аудиторию всех желающих одновременно – таковых набралось с десяток. Арсений собрал зачетки и раздал билеты. Подождав некоторое время, необходимое для погружения в суть заданных вопросов, он обратился к собравшимся:
– Пожалуйста, поднимите руки те, кого устраивает тройка за экзамен.