– Хорошо, у меня новая работа, – рассуждал вслух Козырев, с трудом ворочая заплетающимся языком. – Зарплата выше намного, чего там говорить. Но расходы… Съемная квартира. Раньше я не мог себе ее позволить. Теперь могу. Но после ее оплаты остается лишь чуточку больше, чем раньше. Вика, опять же. Отдохнуть хочется, молодые ведь. Погулять, съездить в отпуск куда-нибудь. День рождения вот этот. Ну ладно, даже отложу я сотню-другую долларов с зарплаты. За год соберу на два квадратных метра жилья. Это при условии, что квартиры не будут дорожать. А они знаешь как дорожают? В прошлом году у меня ничего не было, и мне нужно было двадцать тысяч долларов на квартиру. Я скопил полторы. Теперь мне нужно двадцать три с половиной! Как тебе динамика, а? Нет, ты только прикинь! Я во всем себе отказывал, собрал полторы, а они подорожали на пять! Сколько я буду копить при таких темпах?
Антон понимающе кивал головой, но разговора не поддерживал.
– Вот я и решил не заморачиваться больше на эту тему. Пусть оно как-нибудь само образуется. Я не знаю как, не могу придумать. Сдаюсь! Знаю только, что рано или поздно это должно решиться. Давай выпьем за это!
Они чокнулись и опрокинули по стопке. Занюхав чисто по-русски кусочком черного хлеба, откусили немного шашлыка.
– Нет, я серьезно, – продолжал убеждать Козырев друга, который и так в общем-то не возражал. – Жизнь так странно устроена, иногда происходят нелогичные вещи, которым нет объяснений! Знаешь, как говорил Эйнштейн? А он был умный мужик, это я тебе ответственно заявляю! Он говорил: «Наши убеждения и представления часто являются ловушкой, ограничивающей наши возможности. Единственным знанием, способным продвинуть нас на пути развития, является знание того, что воображение способно на все. И все, что возможно в нашем воображении, возможно и в реальности». Вот, вишь, оно как! Надо побольше воображать, представлять себе желаемое! Тогда все будет. «И по вере вашей дано вам будет», – Арсений поднял вверх указательный палец. – А так, хоть головой об стену бейся. Единственное, чего добьешься, это память о том, как ты бился. Все внутри нас, вот в этой самой черепушке, – юноша несколько раз стукнул по своей голове кулаком, будто пытаясь достучаться до истины. Затем перевел взгляд на Малахова. Тот клевал носом.