Вика молча сидела на кровати в комнате Арсения и с волнением ждала его возвращения. Она чувствовала и понимала, что от разговора, проходящего в эти самые минуты в соседней комнате, может зависеть судьба всей ее жизни. Вернувшись, Арсений ничего не сказал, быстрым шагом прошел мимо девушки, сел за стол и включил компьютер. Четверть часа прошла в полной тишине, для нее она показалась вечностью. Он сосредоточенно смотрел в экран монитора, что-то искал в Интернете. Она видела его крайнюю возбужденность и едва дышала, боясь сделать что-то не так, навлечь его гнев, нарушить шаткое равновесие высших сил.
– Все, Викусь, мы съезжаем отсюда, – неожиданно веселым голосом Арсений разом смел гнетущее молчание, а вместе с ним и все ее страхи. – Надо найти что-то поближе к моей работе. Главное, чтобы было чисто. Ну и недорого по возможности. Сейчас смотрю, что там есть в Интернете. Потом надо будет еще газет купить.
– Мне все равно где, мне главное – с тобой! – тихо сказала Вика, она физически ощущала, как камень, подвешенный к сердцу, стремительно растворяется в его словах, превращаясь сначала в пыль, потом в столь необходимый ей воздух, который теперь приятной волной судорожно заполнял легкие и разливался с кровью по всему телу бесконечной благодарностью. Благодарностью за то, что он так заботится о ней, о ее спокойствии, готовый пойти на все, даже на разрыв с родителями.
Арсений, поняв ее состояние, подошел, сел рядом и крепко прижал к себе.
– Не переживай, все устроится. Нам там будет лучше, вот увидишь!
Они сидели обнявшись. Вместе им было хорошо и спокойно, но червячок сомнений все-таки ерзал у него в душе – может, мать права? Готов ли он провести вместе с этой женщиной всю свою жизнь? Если нет – зачем все это? Ради удовлетворения собственных амбиций? Конечно, он сделает так, как решил, он не может позволить кому-то вмешиваться в свою жизнь, даже собственным родителям. Но истина от этого не изменится. И поэтому, наверное, так тяжело на душе от принятого решения. «Ладно, время покажет, правильно ли это было», – подумал он про себя и в очередной раз отложил трудный вопрос на потом.