В этом кругу старинных друзей присутствовало то, чего не встретишь в обычных научных дискуссиях, – абсолютная откровенность. Люди, знавшие друг друга много лет, приобрели за это время безграничное уважение и доверие своих коллег. Поэтому никто не боялся выдать страшную тайну, не опасался сказать глупость, выглядеть смешным, нарваться на критику, сарказм или иронию. Они знали, что любая идея, какой бы нелепой и неожиданной она ни показалась на первый взгляд, будет услышана, найдет отклик и понимание. А если и не найдет понимания, то все равно ее непременно будут подробно и беспристрастно обсуждать. И это было чрезвычайно важно.
– А мне все не дает покоя мысль Эйнштейна о том, что наше четвертое измерение – время – точно такое же пространственное измерение, как и остальные три, – вступил в обсуждение Малахов. – И отличается оно лишь тем, что мы движемся относительного него со скоростью света. Но ведь скорость света не может быть превышена для материальных объектов, а значит, при увеличении скорости тела в любом из других направлений, кроме направления течения времени, неизменно уменьшается проекция скорости на четвертую ось, и значение этой проекции становится чуть меньше скорости света. Понимаете меня, да? Добавив ортогональную составляющую, мы немного повернули вектор скорости, при этом его модуль остался неизменным и по-прежнему равным скорости света. Общее количество движения сохраняется, но направлено оно теперь несколько иначе, не строго вдоль четвертой оси. Что приводит к иному, замедленному течению времени на движущихся объектах.
– Голограмма, движение, – рассуждал вслух Саадиев. – Похоже-похоже, где-то рядом… Движение означает смену голограмм, смену изображений. Как будто меняются фотопластинки с записанной голограммой. А меняются они потому, что мы мимо них перемещаемся. Выхватывая из темноты лучом прожектора все новые и новые трехмерные картинки. Как кинопроектор выводит на экран все новые и новые кадры кинопленки, мелькающие перед объективом.
– Движение определенно есть, – продолжал обосновывать свою позицию Малахов, – ведь Вселенная расширяется по закону Хаббла.