– Позвольте мне, – взял слово Косаченко. – Давайте я выскажу некоторые соображения. Знаете, я много думал на досуге, все это очень похоже на голограмму. Свет от когерентного источника, например лазера, направляем на фотопластинку и на предмет. Отраженный от предмета пучок света также направляем на ту же самую фотопластинку. Две волны интерферируют, а пластинка сохраняет интерференционную картину. Так вот, если фотопластинку впоследствии осветить светом от того же источника, так называемой опорной волной, то в пространстве восстановится исходное трехмерное изображение предмета – голограмма. Но вот ведь что интересно! Если пластину разделить пополам, то каждая из половинок будет по-прежнему восстанавливать изображение всего предмета. Да, интенсивность голограммы станет меньше, но все детали и нюансы останутся на своих местах. И это справедливо для любой, даже самой маленькой, ее части. Получается, что каждая частичка голограммы содержит информацию обо всем объекте в целом!
Все собравшиеся молча обдумывали услышанное, пытаясь понять, к чему клонит их коллега. Сделав паузу, Косаченко продолжил:
– Я никак не мог отделаться от мысли, что наша информационная матрица чем-то сходна с интерференционной картиной. Ведь то, что мы видим на пластинке, сложно назвать чем-то упорядоченным. Человеку несведущему и в голову не придет искать в этом замысловатом и хаотичном узоре какой-то скрытый смысл. А между тем там присутствует совершенно определенная информация. Вот также где-то на другом уровне абстракции записано все про наш мир в некоем коде. Мы не видим этого кода, видим лишь реальные образы. Наблюдаем как бы уже восстановленную картинку. Покажи нам код – мы бы ничего не смогли разобрать. Быть может, его легко увидеть. А быть может даже, мы постоянно смотрим на него, он всегда у нас перед глазами. Как знать…