Как ни старался он убедить себя в том, что все услышанное от матери не имеет ровным счетом никакого значения, ничего не получалось. Неприятный червь сомнений закрался в душу и начал планомерно грызть изнутри. Юноша вспомнил разговор с барменом в Крыму. На фоне всей ситуации в целом картина получалась не очень приятная. Возникло необъяснимое раздражение по отношению к девушке.
– Эх, мама-мама. Все-таки достигла своей цели, разбудила дремавших в подсознании демонов, – прошептал он тихо. И чуть громче добавил: – Надо снимать квартиру, искать где-то денег. Черт, не хотелось бы уходить из науки, но придется, видно, попробовать поискать другую работу. Мама сама так хотела видеть меня ученым, а теперь вынуждает бросить все. Впрочем, если поймет, к чему все приведет, может, и одумается, изменит свою позицию? Ладно, не буду пока дергаться, будь что будет.
Ликвидируя последствия вспышки гнева, Козырев взял отвертку, ввернул шурупы на место, предварительно укрепив разбитые отверстия.
Арсений верил, что все так или иначе образуется. Даже не верил, он твердо знал! Не знал только, каким именно образом. Он предоставил решение вопроса судьбе, даже не подозревая, что тем самым уже распорядился по этому поводу.
* * *
В четверг вечером Евгений Михайлович позвонил Козыреву и огорошил его неожиданным предложением:
– Арсений, в субботу мы собираемся с коллегами на концерт Бетховена в исполнении Московского симфонического оркестра. В Дом ученых. Приглашаю тебя присоединиться к нам.
– Но я не член Дома ученых… – удивился молодой человек. Малахов никогда раньше не приглашал его на такие мероприятия.
– Это не страшно. Я тебя проведу.
– Вообще-то у меня уже были планы на субботу. Но если вы приглашаете…
– Даже настаиваю!
– Вот как? Ну тогда, безусловно, буду. Вы меня заинтриговали!
– Тогда давай сделаем так, заходи за мной часика в два, нормально?
– Заходить за вами? А почему прямо там не встретиться? И почему так рано, во сколько концерт начинается?