Тут Резерфорд спросил студента – неужели он действительно не знал общепринятого решения этой задачи. Он признался, что знал, но сыт по горло школой и колледжем, где учителя навязывают ученикам свой способ мышления.
Студентом этим был Нильс Бор, впоследствии великий датский физик, лауреат Нобелевской премии. – закончил рассказ Арсений. – Послушайте еще известный анекдот про Нильса Бора, тем более что он, как и Эйнштейн, будет основным действующим лицом нашей сегодняшней лекции по физике. Рассказывают, что Бор часто приглашал своих учеников и коллег в гости к себе на дачу, расположенную на одном из многочисленных прибрежных датских островков. Однажды молодой физик заметил над входной дверью дачного домика прибитую гвоздем лошадиную подкову.
– Но вы же, профессор Бор, – возмутился он, – не верите во всю эту чушь, будто бы подкова приносит удачу?!
– Я, конечно, не верю, – улыбнулся в ответ Бор. – Но говорят, что подкова приносит удачу даже тем, кто в нее не верит!
Аудитория взорвалась дружным смехом.
– И надо же такому случиться, – продолжал Козырев, – что двое этих талантливых студентов, ставших позднее знаменитыми, признанными учеными, сошлись в тридцатых годах двадцатого века в непримиримом поединке, настоящей битве титанов на поле великой физической науки. Стоит заметить, что к тому времени оба, и Эйнштейн, и Бор, успели ярко проявить себя, и научное сообщество по достоинству оценило их усилия. Один за другим они стали лауреатами Нобелевской премии по физики: Эйнштейн в 1920-м «За заслуги перед теоретической физикой и особенно за объяснение закона фотоэлектрического эффекта», а Бор в 1921-м «За заслуги в исследовании строения атомов и испускаемого ими излучения». Проходила вышеозначенная битва в Копенгагене. По иронии судьбы Эйнштейн, который сам явился разрушителем классических представлений, теперь как раз защищал объективную классическую реальность. На его стороне сражались легендарные рыцари науки: Гейзенберг, Розен, Подольский. Вот ведь как иногда любопытно случается в жизни: если бы не «предательство» Эйнштейна со своими теориями относительности и Гейзенберга со своим принципом неопределенности светлого и ясного ньютоновского мира, не пришлось бы им же самим потом его и защищать! Очень точно один неизвестный поэт описал ситуацию, сложившуюся в физике после работ Эйнштейна: