– Ведь, если задуматься, что есть время? – продолжал Малахов. – Мы привыкли – прошлое, настоящее, будущее. А по сути? Прошлого нет, оно уже прошло. Где оно? Наша память говорит нам: вроде бы да, когда-то было. Будущего тоже нет, оно еще не наступило. Да и наступит ли? А настоящее? Что есть настоящее? Год? Месяц? День? Час? Миг? Мгновение? Оно стремится к нулю, и, судя по всему, его достигает. Значит, его тоже нет. Будущее сразу же становится прошлым. Что же получается? Время есть и одновременно его не существует. Ни в каком виде. А мы его, тем не менее, вполне успешно измеряем.
– Умеете вы завернуть мозги, Евгений Михайлович! – засмеялся Арсений.
– Так вот, – продолжал профессор, – Козырев считал, что процесс и есть время. Мы можем зафиксировать начало и окончание процесса, ход его и есть ход времени. Когда сидишь на раскаленной плите, то всем телом ощущаешь, как идет время. Он приписывал времени физические свойства и даже сумел их зафиксировать.
– Как это?
– Он показал экспериментально, что волчок, вращающийся по часовой стрелке, весит больше, чем он же, но вращающийся в обратную сторону. Кроме того, он сделал рычажные крутильные весы, необычайно чувствительные. И они фиксировали процессы. В зависимости от типа процесса стрелка отклонялась в ту или иную сторону. Например, процесс растворения сахара в воде. Он считал, что время меняет свою плотность вблизи процессов, и градиент плотности времени заставляет поворачиваться стрелку крутильных весов. Например, таяние снега, испарение жидкости или растворение сахара в воде являются источниками времени, они излучают время. А обратные процессы, наоборот, поглощают. Время противодействует процессам, увеличивающим энтропию19, и является защитой природы от тепловой смерти Вселенной. Согласно его теории, звезды есть фабрики по переработке времени в информацию, в меру порядка. Они противостоят второму закону термодинамики, согласно которому мир катится во всеобщий хаос.
– И что, эти опыты подтверждены?