– Так что ты хотел мне сказать? – Вика возобновила прервавшийся диалог.
– Просто хотел сказать, что рад слышать твой голос, – слукавил Арсений.
– А, это хорошо. А то мне показалось, что ты чем-то расстроен.
– Нет, все в порядке, тебе показалось.
Они проговорили довольно долго. Обо всем и ни о чем. Просто им нравилось общаться, нравилось слышать голоса друг друга. И все же камень лежал у него на сердце. Он был зол на себя, зол за то, что смалодушничал, за то, что не исполнил свой же изначальный замысел. При этом умом он прекрасно понимал – такая ситуация сложилась объективно, по независящим от него причинам. И все же где-то глубоко в душе не мог убедить себя в том же.
Положив трубку, юноша испытал новую гамму эмоций и ощущений. Злость дополнилась чувством вины и гнетущей, всепроникающей пустотой. Он был лишен возможности прикоснуться к близкому человеку – к девушке, с которой он только что с удовольствием разговаривал, а ведь за минуту до этого собирался порвать навсегда. Злость усугубляла ощущение вины, вина усиливала пустоту, а та, в свою очередь, не имея возможности заполнить себя кем-то, лишь добавляла злости. И чувства эти, подстегиваемые друг другом в бесконечном круговом вихре, с каждым новым витком заводили спираль эмоций на новый, более высокий и оттого еще более мучительный уровень. Требовалось срочно разорвать сей порочный замкнутый круг.
Арсений нашел бумажку с телефоном и набрал номер. Ответил взрослый мужской голос:
– Алло, слушаю.
– Здравствуйте!
– Здравствуйте.
– Извините за беспокойство, не мог бы я поговорить с Юлей?
– Да, а с кем имею честь?
– Я еще раз прошу прощения, вы, наверное, Владимир Борисович?
– Да… – мужчина был явно озадачен.
– Владимир Борисович, это Арсений Козырев, сын Нонны Алексеевны. Это она дала мне ваш номер.
– Голос в телефоне сразу стал приветливым.
– А… Арсений! Очень рад, очень рад! Наслышан! Приятно, так сказать, лично познакомиться. Так вы спрашивали Юлечку? Одну минутку, я ее сейчас приглашу.