По моему убеждению, следовало бы исходить из того, во-первых, что государственная власть и суверенитет имеют божественный источник. Как учит апостол Павел, «нет власти не от Бога, существующие же власти от Бога установлены» (Рим. 13:1)20. Или же что источником государственной власти и суверенитета выступает объективная, природная потребность в них, в суверенной политической организации. То есть либо, как отмечал Берк, государство пожелал Бог21, либо государство «неизбежно», поскольку альтернатива ему лишь одна – гоббсовская «bellum omnium contra omnes» («война всех против всех»). Эти подходы, впрочем, могут интерпретироваться не только во взаимоисключающем ключе, но и во взаимодополняющем22. Поскольку, несомненно, сама потребность в государстве появилась у людей по мере их удаления от послушания Богу как устроителю земной жизни.23
Во-вторых, что носитель суверенитета – государство в целом.24
В-третьих, что суверенную власть реализует государственный аппарат, выражая и защищая интересы государства (заключающиеся в первую очередь в сохранении и укреплении самого государства), опираясь на признание и согласие народонаселения (нации) либо не опираясь25. Говоря точнее, суверенную власть государства в интересах государства реализуют, опираясь на признание и согласие народонаселения (нации) либо обходясь без такой опоры, правители и иные властвующие. В каждом государстве обязаны быть и обязательно есть люди, которые могут ответственно сказать: «L ’ Etat c ’ est nous» («Государство – это мы»).26