и ментальных процессов. Все индивидуальные поля
погружены в это всеобщее поле и восприимчивы к его влияниям в
свойственных для них диапазонах частот, обусловленных
специфическими характеристиками систем Чакр, порождающих данные
индивидуальные поля.
По мере развития и усложнения индивидуальных осознаваемых
психических и познавательных процессов, во всеобщем поле
образовался новый, более тонкий диапазон, отражающий
деятельность _неосознаваемых_ механизмов фиксации, накопления и
обработки информации — так называемых «неосознаваемых форм
высшей нервной деятельности» [6].
Некоторые авторы указывают, что бессознательное
представляет собой не просто отдельную, изолированную область
психики человека, но «выступает как момент, как составная часть
каждого _познавательного акта_ — ощущения, восприятия,
представления, мышления» [13,130]. В значительной степени
бессознательным является и наше _поведение_; более того,
«инструментальное поведение и его осознание часто противоположны
друг другу: чем эффективнее выполняемые действия, тем меньше мы
их осознаем». [48,124]. Анализ приспособительного поведения
показывает, что «бессознательное по своему объему превосходит
сознание… Оно обеспечивает приспособление организма к
относительно постоянным условиям существования, освобождая
сознание для конструктивно-творческой деятельности в условиях
изменяющейся среды» [13,131].
В сущности все потенциально осознаваемые процессы
бессознательны в том смысле, что обычно протекают независимо от
сознания: сознание лишь реагирует на них. Бессознательным
является, например, процесс речи. Действительно, ведь мы
осознаем слова лишь после того, как они произнесены — если мы
попытаемся сделать произнесение каждого слова сознательным
актом, то вряд ли сможем поддерживать разговор. Этот парадокс
пассивного слушателя — Пуруши и слепой деятельницы — ПРАКРИТИ
становится особенно очевидным во время попыток установить
обязательный контроль над какими-либо процессами, протекающими
«в свете сознания». С пассивностью, «пустотой» сознания
сталкивался каждый человек, внезапно поставленный перед
необходимостью сказать «что-нибудь, безразлично что».
Существуют, однако, и такие области психики, которые весьма
труднодоступны или даже принципиально недоступны
непосредственному восприятию. В тантрической традиции эти уровни
называются ВИДЖНЯМАЙЯ КОШЕЙ или «покровом мудрости». О
существовании его мы можем судить лишь опосредованно — по его
плодам, проявляющихся на уровне Маномайя Коши как воля, память и
интуиция. Указанный покров включает в себя два слоя% «низшего
Буддхи» (собственно буддхи) или Карана Шариру («тело причин») и
«высшего Буддхи» (Махата, «великого») или Ишвару — «Господа».
В современной йогической литературе категория Буддхи
(дословно «пробужденная», жен. род) принято отождествлять с
европейской категорией «разума», различающего, осознающего
содержание и природу понятий, которыми бессознательно оперирует
Манас, отождествляемый с категорией «рассудка» [5,7-15],
[65,195].
Совершенно не учитывая того факта, что в тантрической
иерархии «уровней проявления» Буддхи лежит _выше_ самоосознания
(Аханкары {13}), данная интерпретация лишает рассматриваемую
систему «уровней проявления» внутренней логики и, по существу,
направлена на ее теоретическую дискредитацию. (О том, как это
делается, смотри [50], главу, посвященную Санкхье). Будучи
свободным от рамок спиритуалистической методологии, мы позволим
себе большую последовательность.
Буддхи (низший Буддхи) действительно можно рассматривать
как «определяющую способность» [15], некую «волю»,
контролирующую поток мышления, дающую право на существование
одним мыслям, и отвергающее другие. Однако, в процессе мышления
(не говоря уже о целостном процессе жизнедеятельности) у нашего
_разума_ нет ни необходимости, ни возможности следить за
движениями каждого отдельного пальца во время игры на рояле.
Л.С.Выготский писал об этом, что «сама мысль рождается не из
другой мысли, а из _мотивирующей сферы нашего сознания»
[17,314].
«Мотивирующая сфера» определяется в индуистской традиции
как Карана Шарира, «тело причин» (кстати, словарь