конфронтации между «я» и «не-я», субъектом и
объектом. Такой надличный уровень восприятия, на котором
постигается единство человека и мира, был назван «покровом
благодати». Все эти объектные покровы сознания скрывают нас
«свидетелей покровов» — от самих себя. Высвобождение себя из-под
«покровов Майи» является целью Йогической Садханы.
По мере того, как в ходе эволюции познания у человечества
развивается _воображение_ и инструментальное мышление, а функция
непосредственного _восприятия_ ослабела, первоначальное
описательное значение системы «пяти покровов» было забыто и она
стала рассматриваться как космогоническая теория. Уровни
восприятия при этом превратились в исторические этапы эволюции
вселенной.
Традиционное отождествление уровней восприятия с уровнями
проявления представляют собой не что иное, как проецирование
результатов интроспективного анализа субъективной реальности на
картину объективной реальности, т.е. в конечном счете
антропоморфизацию вселенной. Теории эволюции, построенные по
такому принципу, являются по существу мифологизированной
психологией и страдают рядом внутренних противоречий, вскрытых
еще Шакарой в его критике теории эволюции «соглашательской»
Санкхья [74], на которой основано большинство позднейших
оккультных спекуляций о «космических планах», «уровнях
проявления» и т.п. — в том числе теософские доктрины и работы
йогических просветителей конца XIX века Вивекананды и Рамачараки
/[14], [15], [52], [53], [54]/.
Центральный недостаток теории эволюции «от тонкого к
грубому» состоит в том, что различные этапы «проявления» или
«огрубления» нельзя логически вывести один из другого [50].
Следует заметить, однако, что лежащая в основе такого подхода
онтологизация психологии вряд ли может быть принята в качестве
законного теоретического выражения ведущего тантрического
постулата, согласно которому «душа, подобно омеле, паразитирует
на дереве тела».
С другой стороны, на фоне современной нам научной
психологии такая мифологизированная психология обладает
определенными преимуществами: в отличие от психологии как науки
этот миф обращен к человеку.
Академическая психология — это _отчужденная психология_,
отвлеченная и самодостаточная «наука для науки» (в лучшем случае
— «для производства»), наука, искушенная в знании о ком-то
постороннем, а не о том _переживающем человеке_, которым
является каждый из нас. В ней отсутствует экзистенциальная,
значимая для НАШЕГО существования проблематика {9}: огромный
материал, накопленный научной описательной и объяснительной
психологией, ничего не говорит о проблемах того внутреннего
мира, с которым МЫ имеем дело в своем непосредственном
повседневном опыте, не дает нам никаких ОРИЕНТИРОВ, не открывает
никаких ТЕОРЕТИЧЕСКИХ ПЕРСПЕКТИВ дальнейшего внутреннего роста.
Все это есть в той фантастической, мифологизированной
психологии, с которой мы сталкиваемся в оккультной и йогической
литературе. И поэтому люди обращаются к ней, несмотря на всю ее.
казалось бы, очевидную несостоятельность. И поэтому их мир
оказывается разорванным на воображаемый (в котором они пытаются
жить) и воспринимаемый (в котором им приходится жить). И
поэтому, как нам представляется, задача состоит в том, чтобы
«демифологизировать» «эзотерическую психологию», сохранив ее
экзистенциальный стержень.
Далее мы попробуем рассмотреть учение о «пяти покровах»,
исходя из вышеупомянутой аксиомы тантризма о «душе,
паразитирующей на дереве тела», а так же попытавшись увязать ее
с другой аксиомой, приводившейся ранее: «как вверху, так и
внизу». Для этого нам придется поставить учение о «покровах
Майи» с головы на ноги.
Итак, «внизу», т.е. на уровне индивидуальном («микрокосм»)
«покровы Майи» даны нам в форме различных уровней восприятия.
«Вверху» же, т.е. на всеобщем уровне («макрокосм») они
существуют в форме различных волновых диапазонов биологического
(а на некотором этапе — биосоциального) поля, «надстроившихся в
процессе эволюции над диапазоном описанных выше «полей жизни»,
которые обеспечивают воспроизведение биологических структур и
поддержание их целостности.
Эволюция «покровов» при таком подходе рассматривается как
идущая от «грубого»