С этой, марксистской точки зрения опровергаются как никчемные и явно вредные “прожекты” создания какой-то “новой”, “особой”, “диалектической формальной логики”, или, как некоторые выражаются, “формальной логики диалектического метода”. Подобное “диалектизирование” формальной логики ведет, с одной стороны, к опошлению марксизма, а с другой стороны, подрывая основы самого существования формальной логики, – к полной ее ликвидации, ибо нельзя “диалектизировать” формальную логику, не уничтожая тем самым ее как логику.
“Диалектическая формальная логика” – это полнейшая бессмыслица» [К итогам обсуждения…, 1951, с. 145–147].
Нельзя исключать, что, развернув эту дискуссию на страницах «Вопросов философии», ее инициаторы и основные участники надеялись, что Сталин и в этом вопросе выскажет решающее заключительное слово, как и в случае языкознания. Однако этого не произошло. Судя по подведенным итогам, промежуточная победа досталась группе «диалектических логиков», главными представителями которой в МГУ были Алексеев и Черкесов. Об этом свидетельствует и опубликованная ими в конце 1952 г. в журнале «Большевик» статья «К вопросу о логике и ее изучении» (см. [Алексеев, Черкесов, 1952]). В ней они, по сути, повторяют те же тезисы, которые содержались в итогах, подведенных редакцией «Вопросов философии». (Подробнее о ходе и итогах дискуссии по вопросам логики 1950–1951 гг. см. также [Меньшикова, 2018, с. 28–39].)
В МГУ дискуссии о логике вновь возобновились лишь после смерти Сталина. Г. П. Щедровицкий вспоминает, что дискуссия по проблемам логики в МГУ проходила с декабря 1953 г. по март 1954 г. Он отмечает, что она имела очень важное значение для развития философии в СССР (см. [Щедровицкий, 2012, с. 17]. Кроме того, она, по сути дела, стала ключевым событием для формирования Московского логического кружка. Именно к моменту ее начала он, А. А. Зиновьев и Б. А. Грушин начали вместе обсуждать общие подходы к проблемам логики, «возможные программы дальнейшей работы в области логики» и их выступления на этой дискуссии были заранее согласованными [Щедровицкий, 2012, с. 223].