Она, на радостях, что мы так легко с ней помирились, готова была со мной идти хоть до Москвы пешком. Я дождался, когда сумерки немного спустятся, тогда и пошли мы через лес к полю. Зашли подальше в лес, я ей говорю:
– Давай-ка сядем, передохнём немного, я ещё слаб от раны, крови много потерял.
Она ничего не заподозрила, села к рябинке. Я рядом сел, медленно снял ремень, который у меня руку забинтованную держал, да и схватил её за обе руки, мигом стянув их между собой. Такой приём нам старшина ещё в армии показывал. Вот и пригодился.
Она поначалу оторопела, потом засмеялась, думала, что я шутки шучу. А я ей и выложил всё, что слышал сегодня под нашим окном и что понял. Ох, и заметалась она, пыталась кричать, царапаться, ругаться, напоминала о нашей любви, просила прощения. Я сидел и слушал её. И понял, что все мои надежды, что она скажет, что это всё шутки, и что они так, не по правде с Анной это говорили, разом рухнули. И рухнула моя любовь к ней. Да, рухнула. То, что я раньше было для меня самым главным в жизни, моментально стало таким пустым и далёким, что я сам от неожиданности сначала не мог прийти в себя. Она словно почувствовала во мне такую перемену. Замолчала, отвернулась, и я видел, как горькие слёзы капали с подбородка на её белую кофточку. Я ей тихо сказал, чтобы она мне рассказала всё. Привожу её рассказ полностью.
Жили-были две подружки, Аня и Элла. Дома их стояли по одной улице друг напротив друга. Им можно было не выходить из дома, чтобы общаться, а достаточно было открыть окна. Они даже придумали целую систему сигналов, чтобы не кричать через всю улицу, и этих сигналов было так много, что они порой сами путались в них, что приводило к непониманию и ссорам. Но ссоры быстро затихали, потому что прожить друг без друга они не могли ни одного дня. Детство их выпало на тяжёлые военные годы, жили впроголодь, но они делились друг с другом даже последней хлебной корочкой. Отцы у них у обеих не вернулись с фронта. Анин отец пал под Москвой ещё в сорок втором году, а отец Эллы погиб в Германии в сорок пятом, совсем немного не дожив до победы. Пришло время, и из нескладных подростков они превратились в красивых девушек, вступив в возраст невест. Да только женихов не было. Время такое было, бабье. У них на улице жил всего один парень. И девять девушек. Вот такой расклад.