Ты сказал «да», когда хотел кричать «нет».
Сказал «хорошо», когда всё внутри разрывалось.
Сказал «я справлюсь», когда в тебе всё просило о помощи.
Сказал «я сам», когда хотелось прижаться, расплакаться, быть – маленьким.
Так ты начал складываться. Слой за слоем.
Ты не стал другим – ты стал удобным.
Не исчез – но скрылся.
Под «да» – страх потерять.
Под «пониманием» – желание, чтобы поняли тебя.
Под «терпением» – надежда, что однажды заметят.
Ты стал матрёшкой – не женщиной, не мужчиной – фигурой из уступок.
Каждая уступка – ещё один слой.
Каждое проглоченное «нет» – ещё одна грань невыраженного.
Ты стал целым музеем масок, храмом мимики, памятником «всё нормально».
И теперь тебя любят.
Любят твою силу.
Любят твою мудрость.
Любят твою доброту.
Но не тебя.
Потому что ты – под этим всем.
Твоя доброта – это защита.
Ты научился давать, чтобы не чувствовать, что тебе не дали.
Ты стал светом, чтобы не быть болью.
Ты стал тихим, чтобы не оттолкнуть.
Ты стал взрослым.
Но не потому что вырос.
А потому что устал ждать, что кто-то заметит твою нужду.
Твоя сила – это отказ от нужды.
Сила быть одному.
Сила не просить.
Сила не показывать, как больно.
Но внутри этой силы – слабость, которую не разрешили.
Ты сам себе сказал: «нельзя».
И замолчал.
Ты называешь это зрелостью.
Но зрелость – это не броня.
Зрелость – это не маска ответственности.
Зрелость – это не умение быть «ничего».
Зрелость – это способность быть всем.
И внутри тебя всё ещё есть тот, кто не вырос.
Не потому что он отстал.
А потому что его никто не ждал.
Его никто не встречал.
Его прятали. Он мешал.
Это не слабость.
Это самое живое в тебе.
То, что не смогло смириться.
То, что не приняло правила.
То, что молчало – но не умерло.
Твоя матрёшка – это ты, сложенный из «да», которых не хотел.
И чтобы выбраться – нужно начать разворачиваться назад.
Не к истокам. К себе.
Открыть слой за слоем.
Отдать каждое «да», где было «нет».
Вернуть себе голос.