Я некоторое время помолчал. Этот Григорий Александрович был из тех, кто, сидя в свинарнике, воображает из себя великого и могучего деятеля всея Руси. Он действительно серьезно относился к этому конкурсу. А я сразу понял, что к чему. Какая-то берлога, набитая стариками, рыхлая куча стружек, которые служат для них сценой, а на ней величественно стоит кривая пыльная кафедра. Высший сорт. Высшее общество. Ладно.
– Где нам сесть? – Спросил я, наконец.
– Для начала вы должны взять альманах, чтобы ознакомиться с конкурентами.
– Это еще что? – Сморщил я лицо.
– Что это? – Оскорбился он. – Это сборник рассказов. Там и вы есть, между прочим.
– Ну, а где мы можем их взять? – Спросила Софья.
Григорий Александрович поднял палец вверх, повернул массивную голову к разноликой орде стариков и проорал:
– Лидия Петровна!
Из толпы выскочила высокая худая женщина. Она была в красном, плотно облегающем платье, а на шее красовалось ожерелье из черного жемчуга. Я медленно спустил свой взгляд на ее ноги. На них были желтые пестрые туфли на высоком каблуке. Ну и ну. Не нужно быть Коко Шанель, чтобы понять – это полная безвкусица. Но, несмотря на это, выглядела она неплохо. По крайней мере, выделялась из этой мрачной толпы.
Лидия Петровна ни слова не сказала, когда подошла к Григорию.
– Знакомься, – Сказал он, указывая на нас рукой, – это Адам, а это… – Он остановился на Софье и поднял брови, в ожидании.
– Софья. – Улыбнулась она.
– Точно. – Сказал он. – Ну, а Диму ты знаешь.
– Очень приятно. – Хриплым, холодным голосом отозвалась женщина. – Я Лидия.
– Взаимно. – Выдавил я из себя.
– Дорогая, можешь им дать один альманах?
Она, молча, ушла и вернулась через минуту с толстой зеленой книжкой в руках. Григорий вытянул ее из рук Лидии, раскрыл и протянул мне. Я не глядя внутрь, взял альманах, захлопнул и направился к скамейкам.
– Уже начинаем! – Сказал Дима и ушел к сцене.