– Это радует, – усмехнулась она. – Значит, вы не опасны.
Он ничего не ответил. Просто открыл блокнот и сделал пометку – не потому, что нужно, а чтобы она знала: он слушает.
– Видите ли, – начала она, – иногда мне кажется, что я… не совсем я. Или я, но только когда не думаю об этом. Как будто кто-то второй арендует мою личность в часы отсутствия. А иногда – я не могу вспомнить, была ли я собой вчера.
– Это впервые?
– Нет. Но раньше я думала, что это поэзия. Или последствия чтения Платона в шесть утра.
– Вы употребляете наркотики?
– Только информацию.
Он кивнул. Почти с уважением.
– Хорошо. Расскажите, что ощущаете в такие моменты.
– Иногда – присутствие. Иногда – как будто я наблюдаемая. Иногда – как будто меня отзеркаливают, но не возвращают отражение.
Он поднял взгляд. Первый раз за сеанс. Её глаза были серо-зелёные, но с тем блеском, который возникает не от света, а от вопроса, давно не получившего ответа.
– Маша… Можно вас так называть?
– Конечно. Или можете выбрать другое имя. Я не очень привязана.
Он отметил про себя: нестабильность идентичности, выраженная как игра – признак тонкой внутренней работы. Или внутреннего вторжения.
– Вы хотите попробовать гипносессию?
Она посмотрела на него как на старую фотографию родного дома, неожиданно выпавшую из папки со старыми документами.
– А давайте. Только предупреждаю – если вдруг я начну говорить на языке дельфинов, не пугайтесь. Это не из-за вас. Это просто я.
Он кивнул, сделал свет мягче, проверил аппаратуру. Она удобно устроилась в кресле, набросала рукой какой-то символ в воздухе – просто жест, но будто со смыслом.
– Готова.
– Хорошо. Глубокий вдох… медленный выдох… и вы позволяете себе отпустить всё, что не нужно.
Она закрыла глаза. А Иван – впервые за долгое время – почувствовал, как в пространстве начинает скапливаться что-то ещё.
Интерлюдия – «Мария»
Иногда она просыпалась с ощущением, что всю ночь кто-то думал вместо неё. Мысли были аккуратные, отглаженные, даже чуть слишком логичные – как будто их прогоняли через чужую систему координат или перегонный куб.